И что это было — наваждение, мимолетная страсть? Может быть. Но отчего потеряв её из виду я словно лишился смысла жизни. Работал я так же, так же шутил, так же пил пиво в компании друзей. Всё так же, только было такое ощущение, что-то нужное вынули у меня из души и не вернули.
Очередной опыт закончился разбором полетов. Профессор орал по своему обыкновению.
— Ладно, карту вы не осилили! Ладно саблю не принесли! Может есть какое-то ограничение по весу, что сознание не в силах перетащить во времени. Но кусок каната?
Просто пучок волос? Щепку с этого корабля вы могли захватить?
Я стоял виновато жмурясь и пожимая плечами. Судно шторм выдержало и вот уже два дня как я наслаждался хорошей погоде и соленому ветру на судне. Ничего принести в наше время я и не пытался. А вот перенести своё тело вслед за разумом силился. Про свои опыты и потуги ясное дело я никому не говорил, но сдвиги были. Были. Пока очень незначительные, но кое-что получалось.
— И что с вами прикажите делать? — риторически интересовался профессор. — Сменить вас на другого подопытного? Вы, что же думаете? Не посмеем? Ещё как посмеем. А вам, дорогой мой лес валить не придется! Вы на это рассчитывали? Так ведь?
Я покорно кивнул, хоть и не рассчитывал.
— А вот не выйдет! И не надейтесь! После того, что вы узнали у вас другой дороги просто нет! Или с нами или ….Надеюсь вы понимаете?
— Понимаю, — серьезно ответил я.
— Ну так перестаньте валять дурака! Сейчас сделаем перерыв, а после попытаемся ещё раз.
И чтоб на этот раз никаких осечек?
Андрей Александрович суровым взглядом обвел присутствующих. Но присутствующие уже восприняли команду перерыв и покидали свои рабочие места. Видимо покурить ходят. Решил я, учуяв как-то табачный дух.
Все покидали помещения. В лаборатории на перерыв оставались только я и охранник.
Да и тот убедившись, что я не буйный частенько выходил следом. А куда я денусь прикованный наручниками к своей капсуле. Гробик был тяжелый и к тому же прикручен к полу. По крайней мере сдвинуть я его не смог, хоть и пытался незаметно. Дарья Дмитриевна покидала комнату одновременно с охранником. Проходя мимо меня и даже не смотря в мою сторону, она быстро пожала мне руку. После её рукопожатия в моей руке оказался комочек бумаги. Меня прошиб пот. Что бы это значило? Прочитать записку было необходимо. Но я так же знал, что камера под потолком фиксирует каждое моё движение. Возник вопрос: КАК? А присяду кА я сейчас на стул и начну свой пот со лба утирать.
Пусть думают, что у меня голова разболелась. И я всё же прочитал записку:
Вот и всё что было в записке. Записку я конечно проглотил. Но пот прошиб меня по— настоящему. Этот почерк был очень знаком. Только этого не могло быть. Таким почерком писала мне записки Светлана договариваясь о встрече.
Скотина — Salir… Дьявол — Еl diablo…Черт — Caracteristicas… Вперед! — La!…Сукины дети — Desde ninos!… (От)Режь концы— Admitio termina.. (От)Режь голову — Admitio jefe… Что есть, то есть… я поднялся на гору Ивато в Хиго, на Кюсю, дзори — обувь с перемычкой для пальцев, гэта — скамеечка башмак, циновка на полу — татами, подушка для сидения-дзабутон, укарашение над дверями вакадзири — морск. рак (оэби), папоротник, комбу(морск. капуста), дадай-горький апельсин, пучок рисовой соломки, рак — иероглиф морской старец, комбу — асоциир. с ёробоку — радоваться, веселиться, дайдай— созвучно год за годом, продолжение рода, бессмертие. Женщина в кимано с оби, широкий пояс надетый поверх кимано. агура-о-каку— свободная поза сидения скрестив ноги додзо— пожалуйста, о-сибори — горячие салфетки, гэнкан — прихожая, кабинетное окно-сёин.
«Ум — это пустота, но из этой пустоты создаётся вся бесконечность действий: в руках она хватает, в ногах — ходит, в глазах — видит и т. д. Однажды этот ум надо удержать, хотя это сделать трудно, ибо этому нельзя научиться только теоретически. Собственно, фехтование в том и состоит, чтобы пережить это. И когда это достигнуто, когда слова человека — сама искренность, его действия исходят прямо из изначального ума, свободного от всех эгоистических мыслей и побуждений. Тот ум, которым обычно пользуемся мы, грязен, но изначальный ум всегда чист, он — само Дао.»
