— А ТЕМПы тогда зачем? Я думал они и есть ваши машинки времени?
— Они просто сохраняют сознание перенесенного в случае гибели носителя.
— Хватит вопросов. Прощай! — сказал секретарь держа излучатель на вытянутой руке.
Я уже подумывал упасть на пол, но тут открылась дверь и вошел товарищ…
Сидя на краешке стула за столом как можно достать человека стоящего по другую сторону стола? Только без фантазий, честно? Мне ничего в голову не пришло как только взявшись руками за край стола, нырнуть под стол выпрямив тело как кий в бильярде и ногами врезать противника по ногам, сбивая его с ног. Выстрелить «Славик» все-таки успел, но заряд ушел в стол, а сам он фейсом хорошо приложился об тейбл. Камилавка правда с меня слетела вместе с париком и укатилась под ноги управляющего… Хорошо ещё, что Востриков зашел во время и принялся окучивать секретаря, что дало мне возможность достойно вылезти из под стола и присоединиться.
— Хватит Леша! Хватит!
Миловидное личико с прилизанным чубом смотрелось ужасно. Кровавые сопли и слюни.
Затуманенный взгляд с закатывающимися глазами. Сильно присматриваться к внешнему виду я не стал. Пошарил по карманам и извлек ТЕМП. Бросил его на пол и впечатал каблуком. ТЕМП пискнул. Глаза Славика приняли осмысленное выражение..
— Ну, что Кощей Бессмертный? Будем прощаться всерьез? — спросил я, надеясь теперь на долгий и откровенный разговор со Славиком, но Востриков воспринял мои слова буквально. Секретарь ойкнул и сполз на пол со стола с застывшим взглядом.
— Ты, что наделал?
— Ты же сам сказал, что прощаться, — Леша пожал плечами и вытер нож об костюм секретаря.
— А с этим что? — кивнул Востриков на «памятник управляющего».
— Это он в восторге от моего предложения, — ответил я, подбирая с пола парализатор и запихивая его под рясу в карман брюк. — Видишь, ошалел от радости никак в себя прийти не может.
— А серьезно?
— А серьезно Леша это называется гипноз, придет он в себя примерно через минут тридцать.
— Я всегда подозревал, что ты колдун Ронин, — покачал головой Востриков и пощупал управляющего. — Теплый.
— Ты его только не порежь, он нас в кассу провести должен.
— Ясный перец! — подмигнул Алексей.
— Да, я ему наплел, что детишки его у нас в заложниках. Так, что смотри не разочаруй его как очухается. Да, Алексей, документы для меня ты уже выправил, так что давай не томи, — сказал я как бы между прочим.
— Так, — кивнул Леша, — только они у Петровского лежат, как вернемся с грузом, заберешь.
Может раньше я ему бы поверил, но не сейчас, не сейчас. После записки, в которой я требовательно написал сам себе. «Забери документы у Вострикова!» Значит я знал, что писал. Не верить самому себе у меня причин не было. Поэтому я криво ухмыльнулся и посмотрел на товарища.
— Ты за кого меня держишь? За сявку, за фраера лопоухого? Ксива у тебя во внутреннем кармане пиджака. Думаешь я как паспорт получу, так ноги сделаю? А?
Востриков видимо не ожидая от меня такого напора растерялся.
— А сидеть и улыбаться рядом с господином директором не хочешь?
— Извини Ронин, я тебе всегда верил, просто Петровский приказал, — замялся Леша вытаскивая из внутреннего кармана мятый паспорт. Выкрутился-таки, подумал я.
Петровский тут был решительно ни причем. «Не верь никому!» Вторая строчка записки была написана не даром. Единственное, что меня смущало, почему я так обидно мало сам себе написал? Не мог со всеми подробностями, чтоб не попасть впросак с секретарем. Чтоб допросить его с пристрастием и выяснить всё, что творится в том будущем, дорога к которому мне закрыта. Да и роль засланца в прошлое с непонятным заданием и целью мне уже поднадоела. Боюсь теперь, после смерти «гончего по следу» мне не скоро представится шанс всё это прояснить. Но кажется Соловьев приходит в себя. И его руки поднявшись самопроизвольно потянулись к лицу.
— Что за фокусы? — спросил он разминая занемевшее лицо и запнулся. Ноги секретаря выглядывали из под стола. Прятать тело было некуда.
— Видишь, что бывает с любопытными? — сказал Востриков и улыбнулся показывая ровные, белые зубы.
— Сколько денег по ведомости на зарплату? — спросил я у кассира жавшегося к стенке, подальше от холодного револьверного дула.
— Двадцать три тысячи шестьсот восемьдесят рублей шестнадцать копеек, — проблеял кассир.
— Отсчитай, — кивнул я Вострикову державшему большой дорожный баул в руках, — Остальное наше.
— ?
— Не гоже людей без зарплаты оставлять. Ваша партия именно об их благе беспокоится? — не без ехидства спросил я.
— Узнаю, что зарплату не выдал. Вернусь, — пообещал я управляющему.
Деньги большими пухлыми пачками портянок, почти листами книжного формата легли на стол. Екатерина II в парадной одежде и горностаевой мантии красовалась на сторублевках. Напротив неё на облигации красовалась статуя обнаженного античного красавца в костюме Адама. Тонкий намек на толстое обстоятельство? Подумал я, о её легендарной привязанности к мужскому полу. Впрочем лицо мужской национальности было вполне женоподобного вида. Защелкнув баулы в сопровождении управляющего мы вышли из здания заводской конторки.
