— Паша… — как только дверь закрылась, из-за груды папок с бумагами выглянула голова Насти: — А если бы они кинулись?
— Из-за чего? Из-за суммы, равной стоимости двух плюшевых зайцев? Не смеши меня. Да и деньги у них есть. Их, скорее всего, наши арендаторы послали, чтобы проверить нас с тобой на всхожесть, а вдруг, деньги можно через раз платить, или еще какие послабления будут. Вот увидишь, через пару дней они долги закроют и новый платеж полностью внесут.
— А почему не завтра?
— Что — не завтра?
— Почему деньги не завтра принесут?
— А мужское самолюбие? А поговорить в бывшей заведующей, может она как-то вопрос порешает…
Я задумался. Если эти ребята позвонят Ирине, насчет меня, оборзевшего, а она в курсе, что ее сожитель готовит мне какую-то пакость, то женщина не сдержится, намекнет парням, что я тут птица временная, и не сегодня-завтра меня отправят в суп. И парни денег не принесут, найдут какую-то уважительную причину, чтобы попросить отсрочки…
Да и Ирке, свет Михайловне, если она рассчитывает, что я исчезну, выгодно, чтобы мне никто денег не платил. Мало ли куда я их дену, а так день-два подождать, и все вернется на круги своя, и денежные потоки снова развернутся в сторону бывшей заведующей.
Следующие два дня прошли в трудах. Я приезжал к восьми часам утра, снимал магазин с охраны, вечером на охрану торговую площадь ставил тоже я. Ко мне никто из арендаторов не подходил, из чего я сделал вывод, что звонок Ирине Михайловне все же был, и женщина не удержалась от намека. Что все скоро вернется на круги своя.
Настя работала как проклятая, разгребая бумажные завалы. Она пыталась брать часть бумаг домой, но эти попытки я пресек — не нужен мне надорвавшийся на работе бухгалтер. Единственное, на что я согласился, это то, что Настя работала до закрытия магазина и уезжала вместе со мной. Так как я официально числился БОМЖом, а Настя была прописана в другом регионе, установить место моего жительства можно было только слежкой, поэтому мы мчались на машине за город, гоняя по пустым проселкам, где пустить за мной «ноги» было невозможно, ужинали в какой — нибудь придорожной забегаловке, после чего я вез Настю домой и возвращался в свою квартиру, успеть немного отдохнуть до утра. Ну а на третий день все и началось.
— Павел? Здравствуйте. Это Тимофей Федорович беспокоит. Я готов с вами встретится и полностью рассчитаться. Надеюсь, вы привезете с собой документы с подписями Ирины?
— Здравствуйте, Тимофей Федорович, рад вас слышать. Сразу говорю, что никаких бумаг я с собой не повезу. Такое ощущение, что вы импортных боевиков насмотрелись. Это бумаги первичного бухгалтерского учета, как я вам их отдам. Единственное, что я могу предложить, это написать расписку, что деньги, взятые Гамовой Ириной Михайловной в кассе магазина под отчет, возвращены в полном объеме, и организация по данному вопросу претензий к работнику не имеет. И это будет правильно и законно.
— Ну, я в этих вопросах совсем не разбираюсь… — добродушно хохотнул майор в трубку: — Но раз вы говорите, что это нормально, я склонен вам поверить. Давайте встретимся через два часа на остановке «Радиовышка», у меня там дела будут.
— Договорились, через два часа, остановка «Радиовышка», до встречи.
Место встречи назначено на окраине города, но рядом расположено несколько крупных организаций, в том числе и отдел регистрации Госавтоинспекции. Скорее всего, меня или перехватят на начальном отрезке маршрута, или, ближе к концу, а майор там находится не один, кто-то обеспечивает ему алиби. И деньги, уверен, он достал, причем легально, чтобы показать, что был готов рассчитаться, честь по чести, добросовестно закрыть долго близкой майору женщины, но не случилось, по независимым от Тимофея Федоровича обстоятельствам. Правда, все эти потуги были наивными и не тянули на полноценное алиби. А значит, майор должен кого-то подставить, кого-то, кто хотел бы избавится от меня еще сильнее, чем Тимофей Федорович.
Декабрь 1993 года.
Становление Героя
За три дня до того.
— Здорово, Витя. — я посмотрел на ханурика, что терся возле обедающего опера Левобережного РОВД, выпрашивая у того двести рублей на поправку здоровья, и тот, вздохнув, двинулся в глубь зала, выискивая новых жертв.
Встретились мы с Брагиным Виктором Павловичем в небольшой мантной, что много лет ютилась в угловом здании рядом с местным РУВД.
Я поставил пластиковый миску на стол и пристроился рядом с мрачным опером.
— Что случилось?
Виктор вяло махнул рукой и продолжил елозить кусок вареного теста с мясом и луком в гуще острого соуса.
— Водку будешь?
— А есть? — глаза опера приобрели осмысленность и тягу к жизни, тогда я выставил на стол два пластиковых стаканчика с крышкой из фольги и этикеткой «Водка русская».
— О, это дело. — Витя содрал крышку со стопки и одним глотком закинул в себя холодную, с мороза, водку.
Раздатчица на стойкой недовольно покосилась, но промолчала — водкой здесь торговали сами, как и пивом, но клиентам из милиции некоторые вольности сходили с рук.
— Вторую будешь? — я подвинул приятелю вторую емкость.
