Михалыч, что уселся за руль, видимо город все-же знал — за всю дорогу не дал мне ни одного шанса — честное слово, появился бы впереди патруль ГАИ или еще какая оказия, прыгнул бы на руль, пытаясь совершить ДТП, уж больно выразительно поглядывал на меня с переднего пассажирского сидения светловолосый владелец свинокола, периодически проводя наточенным лезвием по своей небритой щеке, так что щетина скрипела под ножом.
— Вот здесь, направо. — я мотнул головой и Михалыч направил машину к черному зеву распахнутых ворот, заехал в длинный коридор и остановился.
— Чё за нах? — длинный проезд, ограниченный справа и слева бесчисленными въездными воротами в гаражные боксы, терялся вдали, в неярком свете фар остановившегося на границе света и тьмы, автомобиля.
— Обычно свет тут горит. — пожал я плечами: — Вон, выключатель на стене черный…
— Миха, разберись. — председатель кивнул владельцу свинокола и тот, надув пузырь жевательной резинки, полез из кабины, несколько раз щелкнул выключателем, после чего заорал благим матом: — Михалыч, походу не работает…
— Тьфу ты, Боже ж мой, дебил. — Михалыч включил передачу, и мы покатили, оставив растерявшегося Миху стоять у выключателя.
— Вот здесь останови… — я мотнул головой на окрашенные суриковой краской ворота моего бокса, и «тройка», скрипнув тормозами, замерла, после чего все полезли из салона.
Дебил Миха (не мои слова) всё еще стоял у ворот и орал на всю округу: «Михалыч, меня забыли!», но к сожалению, на шум никто не вышел, очевидно, что электричество в гаражах отключили давно и надолго, оттого всяческие гаражные обитатели расползлись по своим домам и делам. И теперь я остался здесь наедине со своими похитителями. И еще к нам идёт крайне раздражённый Миха, поигрывая своим мечом. У меня в голове ложилась картинка, как меня летом достанут из глубокой ямы в гараже, потому что я завоняю, и соседи почувствуют запах… И завалит меня именно Миха, вон он какой злой плетется, и жить мне осталось всего несколько минут, пока этот дебил дойдет до нас, а эти уроды, открыв мой бокс, поймут, что никакой импортной техники здесь нет…
— Давай я открою… — я отпихнул плечом щекастого, что матерясь, ковырялся моим ключом в моем замке, так как надо было знать, какой стороной вставлять ключ в замочную скважину…
— Сейчас свет включу… — распахнул я калитку в воротах, куда щекастый тут-же вставил свою кряжистую ногу. Я шагнул в гаражный бокс, потянулся рукой в сторону, ухватился рукой за черенок лопаты, что стоял у меня сразу за воротами и, не задумываясь, рубанул боковиной штыковой лопаты по мясистому колену.
Поросячий визг щекастого был слышен, наверное, за километр, но мне от этого было не легче — если бы не дурацкое отключение света, сюда бы сбежался не один десяток людей… Нога щекастого убралась, после чего он рухнул на пороге, мешая Михалычу и «татуированному» ворваться в гараж, я сразу захлопнул калитку, навалившись на нее всем телом и вставив в петли на дверях черенок лопаты…
К сожалению, черенок был слишком тонкий, а металлические петли ворот — слишком широкие. После обязательных уговоров, в стиле «Володенька, отвори дверь, я ведь тебя зубами загрызу», под завывание щекастого, жители Журавлевки, в шесть рук, принялись рвать на себя створки гаражных ворот, засовывая в щель жало монтировки или ломика, мне в темноте было не очень хорошо видно, но ворота ходили ходуном, а черенок бился в петлях, готовый в любой момент переломиться. Я закружил по гаражу, в поисках трубы, или еще чего-то, что можно было вставить вместо, не прошедшего проверку, черенка, но ничего не мог нащупать в темноте, тогда я оторвал картонку, что закрывала окошко…
В гараже стало светлее, но ничего подходящего я не видел… Мой взгляд метался по запчастям и прочему барахлу, что отвозят в гараж, когда негде складывать дома, как вдруг я замер поражённый. Для чего мне метаться, как крысе в западне, если в моем гаражном боксе есть аварийный выход? По непонятному капризу строителей здания ГСК, в моем боксе, вместо дырки для вентиляции, соорудили волне себе приличных размеров окошко. Конечно, оно было габаритами не как в ванной комнате советской «хрущёвки», но очень близко к этому. Я перевернул пластиковое ведро, стоящее у стены, встал на него, распахнул раму и примерился плечами. Вроде бы должен пройти.
— Адью, неудачники. — гаркнул я радостно и вытянув вперёд руки, нырнул в окно проём…
Тварь! Если выживу, буду! Буду по утрам бегать. В проем по плечам я прошел, а вот жопа… И теперь я висел вниз головой, выставив перед собой руки и извивался в безумной ламбаде, постоянно защемляя рамой свое «хозяйство». Ну еще немного, еще миллиметр. Земля внезапно рванула мне навстречу, я успел подставить руки и рухнул лицом в сугроб, ошалело встал на четвереньки, пытаясь понять, куда бежать. В гараже грохнул металл и в окошке появилась отвратительная рожа скуластого… Что-же я лежу, и отплевываюсь снегом, как на горнолыжном спуске в Шерегеше? Я вскочил и бросился вперед.
