— Сюда! Сюда! — кричали внизу взбешенные преследователи. — Огня скорее! Дайте огня. Хая-то, словно во сне, отмахиваясь мечом, пробился к замковому рву. Что сталось с Дзиндзюро? Что сталось с Киндзо? Об этом оставалось только гадать. Ему некогда было даже оглянуться. Шум погони звучал у него за спиной — совсем близко. Задев плечо, просвистела мимо здоровенная палка. Без раздумий и колебаний он свернул в боковой проулок и помчался дальше, не оборачиваясь ткнув мечом чересчур зарвавшегося преследователя. Когда Хаято нырнул в какую-то калитку, захлопнув ее за собой, еще один из преследователей повалился бездыханным наземь. Он пробирался через двор, грозно подняв меч, пока не оказался в переулке с противоположной стороны. Теперь судьба ронина зависела от одного: есть ли выход из переулка или впереди тупик. На сей раз ему повезло.
На следующий день Хаято лежал в густой траве на лугу Хироо и спал мертвым сном. Ближе к полудню он открыл глаза. Вдалеке в солнечном мареве виднелись разбросанные по холмам дома кварталов Сироганэдай и Мэгуро. Над лугом плыл аромат трав и нагретой земли. Хаято самому вдруг показалось странно, что он оказался в таком месте. Все события минувшей ночи представлялись ему теперь кошмарным сном. Облака будто крадучись ползли по небу во влажном блеске испаряющейся влаги. Хаято некоторое время наблюдал за их неторопливым полетом. К собственному удивлению, он чувствовал, как на душе становится легче и покойней. Все его тревоги растаяли, и настроение было отличное. Может быть, причиной такой перемены было то, что он хорошо выспался. Тело его наливалось какой-то неведомой силой. Отчего-то подумалось: так, наверное, влачит свою жизнь какой-нибудь бык: пасется себе да дремлет на травке. Ленивая, размеренная жизнь: никаких забот, никаких стремлений. Захочется пить — идешь себе к речке на водопой. Набил брюхо травой — и спи себе без задних ног…
Ощущая, как солнечные лучи пригревают сомкнутые веки, Хаято постепенно будто бы перевоплощался в этого быка. Неизбывное счастье охватило все его существо.
Послышался шелест: несколько человек пробиралось через густую траву. Хаято лень было даже открыть глаза, чтобы посмотреть, кто это. Издалека донеслись обрывки разговора.
— Да вон там… Давайте сюда, пожалуй! — позвал громкий голос.
Хаято потихоньку приподнял голову и выглянул из своего укрытия. Полдюжины молодых самураев, должно быть, пришли поупражняться в стрельбе из лука. Трое из них, шедшие в центре, тащили мишень в шесть сяку. — Вся компания прошла мимо, совсем близко от Хаято. Мишень установили посреди лучащихся под солнцем колосьев травы.
Местечко, в котором залег Хаято, оказалось как раз между стрелками и мишенью, так что стрелы должны были пролетать прямо над ним. Беспечным грезам о счастливом бычке на пастбище, как видно, пришел конец. Он потихоньку отполз в сторону и притаился за деревом литокарпуса Когда мишень была наконец установлена, самураи выпростали из-под одежды мускулистые руки, подставив бугристые плечи лучам солнца. Один из компании встал на исходную позицию и до отказа натянул лук. Стрела со свистом рассекла искрящееся марево над лугом и, описав дугу, упала, не долетев до мишени. Ее оперение белело в траве, словно колос мисканта. Самураи весело рассмеялись, и на смену неудачнику вышел другой стрелок. Он попал в «молоко» и уступил место следующему. За ним вышел еще один, и еще… Тому, кто попадал в мишень, предоставлялось право на второй выстрел. Тот, кто в цель не попадал, должен был сразу же отойти в сторону. Похоже, такие правила соревнований установили для себя участники. Впрочем, никто из них не отличался особым мастерством.
Наблюдать полет стрел в небесном просторе было занятием отрадным. Хаято не слишком сожалел о том, что его блаженные мечты были столь бесцеремонно прерваны, и, поглядывая на стрелы, чувствовал, как душа отрешается от земных забот.
Однако стрелки все никак не могли попасть в цель, и Хаято это начинало на удивление раздражать. Вот ведь растяпы! Легкое недовольство постепенно удваивалось, утраивалось и наконец переросло в сильнейшее раздражение. Настроение у него окончательно испортилось — будто масла плеснули на воду и мутная пленка затянула всю поверхность пруда.
«— Ну хоть бы раз попали! Да, — думал Хаято, — вот сейчас он с отвращением смотрит на этих неумелых лучников. А может быть, все оттого, что сам в свое время получил необходимую поддержку и наставления, научился всему, что надо? Или оттого, что просто такое уж выдалось осеннее утро? Да что уж там, ведь это всего лишь забава…»
