Все так, но не это ли редкостное свойство Кураноскэ все планировать наперед сейчас было более всего ему неприятно, не от него ли хотел он избавиться? От этих дум его опухоль на руке болела еще больше. Особенно мучительны были они сейчас, когда Кураноскэ блуждал на грани между жизнью и смертью в своем временном пристанище в деревушке Одзаки. В какой-то момент ему даже стало казаться, что жажда мести сама собой уходит. Временами в душу к нему закрадывалось сомнение: не напрасно ли он все затеял, не впустую ли вся их борьба, но он гнал от себя сомнения и делал все, чтобы преодолеть нерешительность. Невероятно трудным был для него этот период. Кончился сезон дождей, небо прояснилось. Развеялись и тучи, омрачавшие душу, уступив место прозрачной синеве летнего небосвода.
Все приходит само собой, как велит природа… Кураноскэ часто думал об этом. Нужно лишь довериться своему сердцу, которое не подведет, и следовать его влечению. Бескрайняя даль открывается впереди. Однако он был глубоко уверен, что сердце знает дорогу и всегда отыщет верный путь, даже если придется плутать в тумане. Пусть его пока не видно, но там, в тумане, кроется солнце. Нет, оно здесь, в его собственном сердце! Вся его глубинная мудрость идет оттуда — от солнца.
Письмо от Ясубэя и его друзей порадовало Кураноскэ, но при этом его внутреннее зрение, идущее от сердца, нисколько не затуманилось.
— Молоды вы еще! — проронил он ласково, не оттого, что столь гордился своей умудренностью, а лишь оттого, что испытывал теплое чувство к своим юным соратникам. — Вы должны изжить собственное «я» до конца. В имени человека, в его репутации проявляется его «я», и это «я» мы должны сейчас безжалостно отбросить. Если вы попытаетесь заглянуть глубже, дойти до сути, разве не будет вам безразлично, что толкует о нас молва и какие обвинения бросают нам вслед?
Так думал про себя Кураноскэ, с рассеянным и отрешенным видом созерцая сад.
Явился с визитом Соэмон Хара. Кураноскэ показал ему письмо от молодых соратников. Соэмон, проделавший долгий путь под палящим солнцем, молча читал, утирая полотенцем обильно струящийся по лицу пот.
Не только Соэмон, но и многие другие ронины из Ако, перебравшиеся за последнее время в Киото, часто встречались с Кураноскэ. В отличие от тех, кто осел в Эдо, они безоговорочно доверяли своему командору и вместе с ним спокойно выжидали, готовясь к решительному удару.
— Вот, собираюсь писать им ответ, — сказал Кураноскэ. — Насколько это в моих силах, я все же стараюсь добиться, чтобы князя Даигаку признали правопреемником. Конечно, я забочусь в первую очередь о сохранении родового имени и нашего клана, а не о самом князе. Тем более я не собираюсь сам устроиться на службу к новому сюзерену и таким способом выторговать себе безбедную жизнь. А хвала и хула — все, что толкуют обо мне в народе, — мне и вовсе безразлично. Я понимаю, что им там, в Эдо, не терпится. Они ведь там варятся в этом котле, слушают бесконечно все эти толки и пересуды… Молодые еще — конечно, это не может на них не оказывать влияния. Может быть, самое лучшее было бы всех их забрать сюда. На сей раз я хочу объяснить им все нелицеприятно, может, даже чересчур. Напишу, что лучше бы они пока вообще обо всем забыли…
— Ну нет, это уж слишком! — усмехнулся Соэмон. Если вы, командор, им такое посоветуете, даже представить не могу, как они будут возмущаться. Да что уж, совсем неплохо, что молодежь так рвется в бой. Меня больше другое беспокоит. Они там все молодцы хоть куда, сила так и брызжет — как бы при такой прыти не натворили чего, не бросились очертя голову в какую-нибудь авантюру. Такое ведь вполне возможно. Самое главное, конечно, чтобы они этой своей силушки и решимости не растеряли… В молодости, бывает, каких только глупостей не сделаешь!.. Но я полагаю, за них можно особо не волноваться — все честные сердца, у всех лучшие намерения.
— Нет, друг мой, тут я с вами согласиться не могу, возразил Кураноскэ. — Мое мнение таково: пусть они в конце концов делают то, что им так хочется сделать. На здоровье! Пусть попробуют, да только дело-то больно трудное.
— Да, тут нужно действовать с умом, тут искусная стратегия требуется. А молодежь — что с нее возьмешь!..
Усмехнувшись, Кураноскэ встал и вытащил из шкафа доску и шашки для игры в го.
— Честно говоря, мне горько сознавать, что я, вопреки законам природы, даровавшей нам жизнь, посылаю всех этих людей на смерть, и отныне должен заставлять их думать только о смерти. Жизнь наша и так коротка, хорошо бы ее прожить с удовольствием, совершить то, что хочешь совершить — не торопиться умирать… Вот о чем я часто думаю.
— Нет уж, думать сейчас надо только о нашем деле. Сантименты придется отбросить.
— За дело берется мастер! — провозгласил Кураноскэ, решительно делая первый ход. — Отыграюсь сейчас за прошлый раз!
— Думаете, на сей раз победа будет за вами?
— Да, победа будет за мной!
