– Ты правда хочешь поговорить об этом? Сейчас? – Арата, сидевший на широком каменном подоконнике, угрюмо уставился на Энки. – Воспоминания испуганного ребенка. Нам сколько было? Лет по шесть?
– Семь.
– Точно. Родители нашептывали детям, что с тобой что-то не так. Ты бегал за ними, а они от тебя удирали. Может, и правда боялись?
– Перестань.
– Неприятно? Мои слова – твои мысли.
– Ты не боялся меня.
– Ага, я проспорил. Позвал тебя поиграть в покинутом поместье, куда вход был строго запрещен. После всех рассказов я думал, что у тебя клыки вырастут и ты мне голову откусишь.
– Не откусил.
– Да уж, – сказал Арата. – Жаль только, что я не заметил ни прогнивших досок, ни колодца под ними. Долгое же было падение. Я себе ноги переломал. А воды хватало – подземный источник продолжал бить.
Энки прикрыл глаза.
Он ярко, во всех деталях, помнил тот день. Жар солнца, предвкушение приключения, а потом звук падения. Крики эхом отдавались от стен колодца. Они до сих пор звенели у Энки в ушах. Ужас сковал тело: ни шевельнуться, ни позвать на помощь. Животный ужас, которого Энки не знал доселе, подчинил его себе. Когда крики Араты затихли, на Энки накатило облегчение. Ужас ушел, сменившись виной.
И она не покинет его никогда.
– Мы никогда не были друзьями, но могли бы ими стать.
Энки верил в это. Проспорил Арата или нет, но он первый – и единственный – согласился протянуть ему руку.
– Да, ты об этом частенько размышляешь, – усмехнулся Арата.
– Но ты умер.
Энки убежал, когда Арата прекратил бороться за жизнь. Он ничего не сказал взрослым, хотя не раз пытался выдавить из себя признание.
– Сегодня ты не отрицаешь мою смерть? Тебе спокойнее думать, что я жив, но самообман – хрупкое убежище.
Убежище, за которое Энки цеплялся столь отчаянно, что забывал о болезненной правде.
Родители нашли Арату через три дня – тело предали огню, а его душа вознеслась на Поля Благочестия.
А часть Энки навсегда осталась возле того проклятого колодца, и несмолкающие крики стали частью его самого.
В день, когда тело Араты исчезло в пламени, он поклялся и до сих пор в отчаянии повторял заветные слова:
– Я больше не испугаюсь. Клянусь! Страх больше не свяжет меня!
– Ты все еще боишься.
И Арата исчез из оконного проема.
Энки редко признавался себе, что Араты никогда и не было с ним рядом.
Они встречались вот уже третий вечер подряд. Когда солнце заваливалось за горизонт, а все любопытные глаза закрывались, Энки уходил в заброшенную часть обители. Там его встречал Шархи – на губах неизменная улыбка, а в руках фляга с ароматным напитком. Они проводили время за разговорами и практикой боя на копьях. Последнее успокаивало Энки больше бесед. Встречая удары, он вспоминал Лугаля, на призывы которого по-прежнему не являлся. Послания верховного становились все яростнее, но все так же летели в огонь.
Сатеша, кажется, догадывалась об отлучках Энки, но ничего сделать или сказать не могла.
– Почему Сатеша недолюбливает тебя? – спросил жрец у Шархи, отпив из фляги.
Обитель погрузилась в темноту, но лунный свет позволял видеть лицо собеседника.
– О, это все из-за моей матери. Сатеша считает ее недостойной.
– К какой касте принадлежала твоя матушка на родине?
– В ее родных краях нет каст.
Энки озадаченно моргнул.
– За границами Аккоро не почитают волю Великих Ашу?
– Мать говорила, что о них даже не знают, – усмехнулся Шархи. – Думаю, они правят лишь нашим клочком земли, который не внесен ни на одну карту чужестранцев. А мир огромен… Представляешь, каково было бы взойти на корабль, пересечь Тысячеликое море, узнать, что скрывается за ним?.. Я бы уплыл, но у меня еще остались кое-какие дела в Аккоро. – Шархи прочистил горло, будто возвращаясь к реальности из мира грез. – Сатеша была против того, чтобы наш отец взял в любовницы рабыню. А потом случилось страшное – родился я. И отец признал меня, принял в свою касту. Сатеша не смогла смириться с этим позором – всегда покорная и почитающая отца дочь взбунтовалась. Отец, конечно, пытался с ней примириться. Даже подарил ей редкие статуэтки из розового хрусталя, которые принадлежали моей матери. Но никакие дары не помогли – Сатеша решила остаться в обители, подальше от меня. Она бы захлебнулась собственным ядом, живи мы бок о бок.
– Сатеша совсем не такая, у нее любящее сердце.
– Нисколько не сомневаюсь. Просто в нем не нашлось уголка для нежеланного брата. Что ж, я не таю обиды. Мое положение не столь ценного члена рода даже помогло мне. Я мог свободно путешествовать, много чего видел и много кого узнал. В дороге я познакомился с Мааром. Представляешь – столкнуться с вершителем, да еще и подружиться с ним!
– Ты доверяешь ему?
– Он странный парень. Непохож на остальных вершителей, скорее уж на нас. Думаю, хочет отыскать теплое местечко – это понятное желание. А если понимаешь, чего жаждет человек, то знаешь, как вести с ним дела.
