Я вновь потерял сознание. Голова закружилась, мир вокруг расплылся в пелене серого тумана, прежде чем окончательно погрузиться в непроглядную тьму. Кажется, я провалился в бездонную пропасть, где нет ни времени, ни пространства, только звенящая пустота.
Очнулся я в лесу. Сырая земля холодила щеку, в нос ударил запах прелой листвы и грибов. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, образуя причудливые узоры на земле. Я попытался подняться, но тело пронзила острая боль.
И тут раздался голос. Знакомый, отвратительный, леденящий душу. Шипение и коварная ухмылка чувствовались в каждом слове.
Голос словно полз по коже, вызывая отвращение. Я огляделся, пытаясь понять, откуда он исходит.
— Подойди. Найди меня. Хе-хе…
Эхо разнесло его слова по лесу. Я знал, кто это. Аспид. И его игра только началась. Страх сковал меня, но я понимал, что нельзя поддаваться ему. Нужно найти в себе силы и противостоять этому чудовищу. Поднявшись на ноги, я сделал первый шаг вглубь леса, в логово Аспида.
Логово Аспида встретило меня не адским пламенем, а ледяным, гнетущим молчанием первозданного леса. Странный лес — деревья черные, как обугленные кости, листья — застывшие капли яда, свисающие с ветвей. Воздух густой, сладковато-приторный, с нотками гниения и старой крови. Голос Тотемного Аспида висел в этом воздухе, не принадлежа ниоткуда конкретно: низкий, многоголосый, как скрежет камней под землей, зовущий, манящий, неумолимый.
Я шел, чувствуя, как каменная почва под ногами вибрирует в такт этому зову. Растительность редела, уступая место гигантским, покрытым мхом и лианами руинам. Каменные блоки, некогда часть величественных зданий, были разбросаны, как детские кубики неведомым исполином. На них — те же змеиные узоры, что и в замке, но древнее, грубее, словно высеченные когтями, а не резцом. И вот, лес окончательно расступился, открыв площадь.
Огромная, вымощенная плитами черного базальта, треснувшими от времени и корней деревьев-захватчиков. И в центре — пирамида. Не египетская, а именно ацтекская — ступенчатая, мощная, устремленная в лиловое небо Изнанки острым, как жертвенный нож, усеченным верхом. Каждая ступень была высотой с дом. Камни пирамиды источали древность и холодную, бездушную мощь.
И вокруг нее, медленно, величаво, как черная река из плоти и чешуи, полз Он.
Тотемный Аспид.
Его размеры заставляли мозг отказываться верить. Толщина — с крепостную башню. Длина — терялась за изгибом пирамиды, казалось, он мог обвить ее всю. Чешуя — не просто черная. Она была цветом космической пустоты, поглощающей свет, переливающейся на изгибах тела слабыми, кроваво-рубиновыми отсветами, как далекие умирающие звезды. По бокам туловища, ближе к голове — атрофированные крылья. Не гордые перепончатые лоскуты дракона, а жалкие, сморщенные, костяные отростки, покрытые той же пугающей чешуей, как шрамы былого могущества, ныне утраченного. Они судорожно подрагивали при каждом его движении, бесполезные и трагичные.
Но главное — голова. Огромная, треугольная, как у королевской кобры, но в тысячу раз массивнее. И глаза. Два гигантских шара чистейшего рубина, пылающих изнутри холодным, бездонным пламенем. В них отражалась и пирамида, и лиловое небо, и мое ничтожно маленькое, дрожащее от страха существо у подножия. В них не было зрачков — только бесконечная глубина и знание, растянувшееся на тысячелетия.
