Волобуев резко развернулся на каблуках и направился к «внедорожнику», каждую секунду ожидая примирительного окрика француза. Но француз молчал, значит, переговоры им особо и не нужны.
Прибыв в расположение штаба корпуса, он приказал отбить сообщение о провале переговоров, но в Киеве и Москве об этом уже знали и решили подтолкнуть союзников в сторону подписания перемирия.
Первый гвардейский, едва «приняв на борт» топливо и боеприпасы, получил приказ ,после артподготовки и ударов «Искандеров» ударить в стык двум союзным бригадам в районе Луцка, рассечь группировку союзников и возобновить преследование в юго-западном направлении.
Больше всего Волобуеву, как командиру лучшего соединения русской армии и как обычному отцу, не хотелось терять людей в последний, может быть, день конфликта. Поэтому, согласовав с командованием, он решил для начала ограничиться огневыми ударами. Бронированный кулак следовало занести над головой противника, но бить не торопиться. Противник, хоть и здорово ослабленный и сломленный морально, ещё может драться, если его прижать к стенке. А вот, если предоставить разбитой армии союзников «золотой мост» для бегства и преследовать их параллельным маршрутом, не вступая в прямое столкновение.
Огненный шквал бушевал над позициями союзников ровно тридцать пять минут ,затем вперёд рванули танковые и механизированные батальоны гвардейцев, обтекая по дуге Луцк, перерезая дорогу на Львов и держа открытой дорогу на Ковель. Пусть союзники отступают на север в сторону Белоруссии .
Честно говоря, если Константин Васильевич и ждал чего-то от союзников, то не такого повального бегства. Противник, неделю дравшийся с ним на равных, и не уступая ни в чём, вдруг, без выстрела «пустился в бегство». Вначале Волобуеву показалось, что впереди их ждёт какая-то ловушка, но высланные вперёд все наличные силы корпусной разведки, ничего подобного не обнаружили. Союзники просто бежали. Правда, бежали организованно, не бросая технику и снаряжение. Европейцы, как будто, быстрее хотели уйти с проклятой для них, земли, и спасти вооружение и боевую технику для будущих сражений.
Навстречу колонне Т-80УМ, идущих по дороге в направлении Горохова, неожиданно выскочил «Феннек», украшенный огромным белым полотнищем.
Паша Волобуев яростно «выматерился» и бросил в гарнитуру рации -Не стрелять! Что за херня? Где разведка..?
Из «Феннека» вылез мужик с сером берете и камуфлированном комбинезоне. Мужик был бледен, что было видно издалека, но старался держаться гордо и независимо.
-Это может быть засада ,старший лейтенант! Осторожнее! Осмотрись там. И знай, что мы, рядом! -отозвался штаб батальона.
Откинув люк и оглядевшись по сторонам, гвардии старший лейтенант Волобуев вылез на башню и, с чувством глубокого удовлетворения, сплюнул. Закурив, начал неторопливо спускаться, как бы невзначай, дотронувшись до кобуры с «Грачом». Мужик в камуфляже даже не шелохнулся и продолжал стоять у борта броневика, внимательно глядя на него.
-Генерал-майор Науманн. Я понимаю, офицер, что вы в небольших чинах, поэтому передайте вашему командующему генерал-лейтенанту Волобуеву, что мы готовы на переговоры о прекращении огня. Не надо ждать прилёта Суханова. Нам достаточно слова гвардейца Волобуева. Командующий Самаре согласен на переговоры на любых условиях.
-Очень интересно. Хорошо, я передам ваши слова командованию. Господин генерал.. Козырнул Пашка и пошёл обратно, к пятнистому «Барсу». Отрапортовав начальству, Волобуев- младший услышал уставший голос комбата, гвардии подполковника Проскурина…
-Отлично, старлей.! Вот, вроде и всё. Закончили, Бог даст. Домой скоро!
День десятый. Киев.
Сводная сотня терских «пластунов» была переброшена в Киев для участия в совместном русско-украинском мини-параде . По поводу прибытия в столицу свободной Украины главы правительства Руси и сопровождающих лиц, военные обоих стран решили блеснуть сообразительностью и оригинальностью и «прогнать» по Крещатику подразделения, наиболее отличившиеся в ходе конфликта.
Пшеничного выдернули в штаб полка, где помимо полкового командира и штабных офицеров, находился ещё незнакомый толстяк в новеньком камуфляже и при полковничьих погонах. Козырнув Базылеву и остальным офицерам, Пшеничный покосился на незнакомца.
Рассматривая толстяка, Артём слегка напрягся. «Жиртрест» – полковник напоминал военно-прокурорское мурло, а у каждого служащего на Кавказе с военной прокуратурой после известных событий с арестами «военных, убивавших мирняк», отношения были сложные. Не иначе, как получивший «в дыню» московский подполковник добился-таки возбуждения уголовного дела? Москвичи, они такие злопамятные и всегда, рядом с начальством. А мы здесь, что в Крыму, что на Кавказе, г…но за них разгребай!
