- Прелестный рисуночек, Моллс, - произнес он, шурша бумагой. – Когда я видел его в прошлый раз, он еще не высох.
- Можешь оставить себе, - крикнула Ригс, скрестив руки на груди. – На память.
Оно выдавало свою близость только перезвоном треклятых колокольчиков, которые напомнили ей детскую игру, когда нужно было ориентироваться в пространстве с закрытыми глазами и пытаться поймать человека, идя на его голос, слыша хлопок или колокольчик.
Заслонив собой экран телевизора, клоун склонился ниже и завел обе руки за спину.
- Молли, - деловито начал он. - Я тут принес тебе кое-что!
- Еще одну руку? Или подожди-подожди, - она хлопнула ладонями по диванной обивке с деланным азартом человека, который пытается предугадать исход спортивного матча или отгадать фигуру в игре «крокодил». – Ногу! Две ноги!
Его лицо исказилось в разочарованной гримасе от услышанных неправильных ответов.
- Ну, Молли, ты меня огорчила. Я думал, ты сообразительная девочка. Последняя попытка!
Ригс пожала плечами и постаралась как можно незаметней продвинуть руку к топору, надеясь, хоть сейчас отыграться по своим правилам. Со стороны должно было показаться, что она просто потянулась к телевизионному пульту.
- Тогда, угадай в какой руке!
Цирк.
- Ну, - она задумчиво сдвинула брови к переносице. – В обеих?
Клоун скрипуче засмеялся и закивал головой. Когда он смеялся его глаз чуть уходил в сторону, что выглядело, по меньшей мере, нелепо, но под стать происходящему.
И черт подери, его конечности гнулись во все стороны. Не разжимая ладоней от предмета за спиной, он без особых усилий вывернул руки, протягивая забытую винтовку.
- Решил вернуть тебе игрушку, хотя ты обещала сама заскочить за ней как-нибудь. Ну же. Чего ты ждешь? Возьми ее! Или она тебе не так уж и нужна?
Молли подалась корпусом вперед и протянула свободную руку. Сейчас был подходящий момент, чтобы всадить топор в голову или для начала в руку и поставить жирную точку во всем деле. Она поставила все на кон эффекта неожиданности, когда резким движением вынула холодное оружие, замахиваясь на удар точно в плечо. Клоун ожидаемо увернулся, а топор рассек воздух и вписался в материализовавшийся из ниоткуда журнальный столик.
Она почувствовала себя загнанной в угол крысой, которой оставалось шипеть и скалиться, пеняя неудачу на саму себя.
Ожидать долго ответа не пришлось.
Сердце пропустило удар, когда она оказалась впечатанной в диван. Обе ее руки были раскинуты в разные стороны и сжаты на запястьях, не предусматривая ни малейшей попытки сопротивления. От непривычной боли глаза предательски заслезились.
Оно возвышалось над ней, а вместе с тем наслаждалось триумфом, которое на вкус было похоже на источаемый детьми страх. Приторное удовольствие, растекающееся по горлу как горячая кровь.
- Ты всегда так тепло благодаришь за подарки?
Клоун буквально выдохнул эти слова ей в лицо. Из его рта сочился смрад гнилого мяса как из лавки мясника с примесью чего-то мертвого.
Если бы Молли спустя время попросили бы описать запах смерти, то она бы назвала эти составляющие.
- Только когда мою племянницу убивают.
Она хотела отбиться ногами или набрать в рот больше слюны, чтобы после плюнуть прямо в глаз. Оно завело ее руки над головой и одним движением дернуло за ногу вниз. Брыкаться подобно перевернутому на спину жуку было бесполезно.
- Смотри внимательно.
Атласная ткань мягко коснулась кожи. Двумя пальцами он сжал ее подбородок, не допуская возможности отвернуться.
Клоун медленно закатил глаза и, подняв верхнюю губу, обнажил несколько рядов мелких акульих клыков, а после продемонстрировал идентичный нижний ряд. Его челюсть трансформировалась в нечто, неподдающееся логическому объяснению и описывающееся не иначе как пасть. Вся ротовая полость была заполнена этими клыками. Глазницы вовсе опустели, будто бы и не предусматривались в строении черепа.
Смрад усилился.
Молли хотела зажмуриться, встряхнуть головой, отгоняя увиденное, что ставило под сомнение человеческое начало ее знакомого, но неведомая сила не позволяла оторвать глаз и повелевала смотреть дальше, поддаваясь навстречу неизвестности.
Изнутри него исходило странное свечение, наполненное голосами, зовущими на помощь, как в документальных записях телефонных разговоров во время теракта. Кто-то и не один вопиял, и этот вопль мертвых сложился в один до боли схожий на голос отца.
А после наступила темнота, забытье схожее небытием.
Ни плоти, ни телесности. Неподвижность: ни подъема, ни падения, ни спуска. Ни контроля над собственным сознанием, чтобы понять долго ли это продолжалось и продолжалось ли.
Лишь вневременное пространство недвижимой точки.
Больше не будешь играть со мной в молчанку
Я кричу тебе в ухо
Мучаясь от голода, ни перед чем не остановлюсь
Пока не попаду внутрь тебя навсегда.**
_______________________________
* - Герои романа Виктора Гюго “Отверженные”.
После отсылка к одноименной экранизации Тома Хупера 2012 года.
** - Matthew Mayfield – Quiet Lies.
(За достоверность перевода не ручаюсь, т.к. мне кажется, что он отчасти неверен)
========== XV ==========
