Ригс решилась на видео звонок, когда осталась обнаженной от большинства своих секретов.
— Я думал, что вы моложе, — немного печально произнес Билл, являя и себя, не видя веской причины скрываться более во тьме.
— Могу сказать то же самое о вас, — она закурила, вспоминая того юношу с интервью и его жену, о которой они никогда не говорили. — На заднем форзаце книг вы куда привлекательней.
— Вы хотели сказать на обложке?
— Не наплевать ли?
— У вас ведь тоже нет детей, — не то вопрос, не то констатация печального для кого-то факта, — Не любите детей?
— У вас я тоже ораву молокососов не вижу, — игнорируя «тоже» съязвила Молли, вспоминая о старом диагнозе, который был только на руку. — Мне они ни к чему были.
— Мы пробовали с Одрой. Тщетно пробовали. Но нам сказали, что у нее рак шейки матки, а умерла она от рака молочной железы. Иногда мне кажется, что наше желание.… Нет, МОЕ желание мщения за Джорджа что-то нарушило в мировом балансе или как это называется сейчас в мире седовласых профессоров? Мы тогда обогнали дьявола, но его же нельзя обогнать, верно? Какая-то временная петля или то, что могло нас отдалить друг от друга (как вы говорили) заставило ее отдаться нам всем.
Откровенность за откровенность.
— Я всю жизнь только и делала, что тешила свое самолюбие и сношалась со всем, что дышит и двигается, если оно было не против вставить. Мне сказали, что там какие-то повреждения не то влагалища, не то матки. Я уже не помню.Они подумали, что кто-то засунул мне в пизду кусок ржавого трубы и спрашивали про изнасилование. А я не помнила и глупо улыбалась, как если бы сидела на тесте по химии и не знала правильного ответа, а учитель поймал меня на списывании.
— Только не говорите, что вы с ним кончали.
Она растянула губы в описанной гримасе, но теперь не считала нужным назвать правильный ответ. Как если бы Заика Билл стоял у доски, пока преподаватель готовился бы отправить его к директору из-за непонимания химических реакций, а не то хорошистка, не то лживая подсасывающая и подлизывающая учителям отличница, забавлялась тем, что не подсказывала верный ответ, используя прирожденный талант лицедейства.
Будто два старых любовника, которые встретились и не могли наговориться, выливая из ночи в ночь одно и то же, надеясь, что темы никогда не закончатся. И каждый чувствовал, как потерял годы жизни на погоню за собственным успехом, бесчисленные лавры, деньги.
«Вижу, вы ученей меня»
Они были бы рады прожить во лжи, тыкаясь подобно слепым котятам в поиске груди жизненных перспектив, а после бы умерли от голода, онкологии или старости. Блудные брат и сестра, дети многострадальной земли штата Мэн. Адам и Ева, прильнувшие губами к запрещенному познанию, отравленному плоду.
— Я думаю, что нам помог Черепаха, — поделился он наблюдением, рассматривая под лупой марку. Пинцет дрожал в пожилых руках. — Может у него миссия такая? Помогать тем, кто смог выжить после встречи с Оно и не умереть в муках сумасшедшего дома как Г… Генри Бауэрс. Он убил своего отца ножом (ох, ебать), а жил по соседству с Майком или Марком. Да, тот чернокожий парень, который был в нашем «Клубе».
— Та, что выблевала эту вселенную? — она пробовала вязать, а точнее училась держать эти ебаные спицы в руках. Хизер сказала, что это помогало ее матери успокоиться, но Молли лишь бесилась, когда спица била ее по локтям. Хоть, по словам той же треклятой Хизер это невозможно. — Знаешь, когда-то в молодости я вытирала кладбищенскую грязь, насыпавшуюся с чужих ботинок, в приемной юридической конторы Дерри, — (Да, там есть контора, Билл, а ты просто давно не был в городе своего детства), — А теперь, блять, сколько не трать, а все равно деньги есть. Я не жалуюсь, ты не подумай, и не собираюсь помогать страждущими. Мне все до пизды. Той великой пизды, из которой мы все родом.
— Знаешь, — Билл был каким-то серьезным, когда начал это говорить, словно решил повторить свою историю. — Может, стоит снова размазать Оно по стенке? Я вспомнил утром Ритуал Чудь.
Рассудка лишился, старик?
— А разве в этом будет смысл? — Молли выглядела помятой и достала ноутбук вслепую из-под кровати, когда звонок раздался в тишине. Она даже не спросила, что такое Чудь. Ей хватило того известия, что Оно — Паучиха (со слов ебанувшегося Денбро) и это его форма, приближенная к нашему, человеческому восприятию.
— Да, никакого, но я тут подумал, — он снова стал серьезным, и его лицо выглядело желтым и болезненным в свете настольной лампы. — Я тут узнал, Молли, что почти весь наш клуб мертв. А я ведь жил с уверенностью, что их жизнь ничем не хуже моей.
(Соболезную?)
