В первое время одиночество было мне в тягость. Особенно невыносимо было по вечерам. Часто мне казалось, что, отгородившись такой далью от других, я лишь способствовал тому, что они стали ближе. Временами я почти физически ощущал их незримое присутствие в доме. В отчаянии я пускался бродить по Неаполю, заходя в бары и заводя разговоры с незнакомцами. Однажды ночью я спустился на дорогу на южной стороне залива, где у колеблющегося пламени костров, словно призраки, стояли, покачиваясь, бледные проститутки, и заплатил одной только за то, что она проговорила со мной несколько часов.
После недели страданий я поступил по примеру Байрона и отправился на поиски зоомагазина.
Я нашел один на жалкой боковой улочке неподалеку от порта, хотя и не сразу понял, что это такое. Ничто не намекало на то, что там торговали всякой живностью, кроме аквариума с тропическими рыбками, едва различимыми сквозь грязное стекло витрины.
Первое, что сразило меня, когда я переступил порог, это острая вонь животных и их пищи. Когда глаза привыкли к полумраку помещения, я увидел, что его стены до самого потолка сплошь завешаны старинными железными клетками. Многие из них были пусты. В других находились кошки, собаки, всяческие тушканчики и прочая живность.
Хозяин был старик в грязной рубахе. Что-то в нем и его темнице напомнило мне Вернона в те времена, когда он сидел в своей лавке среди груд беспорядочно сваленных книг, пока я не перекупил ее у него. Будучи итальянцем, этот тип отнюдь не мог похвастать особой учтивостью, в отличие от моего прежнего служащего, но манерой преподносить свой товар покупателю он походил на Вернона. Когда я поинтересовался, может ли он предложить что-нибудь более экзотическое, чем то, что у него выставлено, старик ухмыльнулся.
– Могу предложить все, что угодно, синьор, если у вас есть наличные.
Воодушевленный его заявлением, я сказал, кого бы мне хотелось иметь.
– С ними хлопот не оберешься, – проворчал он в ответ. – Почему бы просто не завести кошку?
– Спасибо за совет. Можете достать мне то, что я прошу?
– Конечно, но это обойдется недешево.
– Вот потому-то, полагаю, вам бы следовало постараться заинтересовать меня.
Мое замечание, похоже, не понравилось ему, поэтому я решил, чтобы смягчить его, что-нибудь купить прямо сейчас. Секунду подумав, я остановился на большом английском бульдоге. Еще не выведя его из магазина, я придумал ему кличку – Трелони.
Неделю спустя этот угрюмый тип позвонил мне и сообщил, что Перси, мой попугай, прибыл.
Перси был крупной птицей с ярким оперением, неописуемый красавец. Когда я получил его, крылья у него были подрезаны, чтобы он не улетел, так что не пришлось сажать его в клетку. Где скоком, где помогая себе крыльями, он сновал по бесконечным мраморным полам, иногда замирая на месте, чтобы прислушаться к отражающемуся от высоких потолков эху его хриплого крика. Любуясь им, сидящим на перилах балкона на фоне искрящихся вод залива и голубоватого силуэта Капри вдалеке, я почти забывал о прошлом. Я пробовал научить его повторять разные фразы, по большей части непристойные, но безуспешно. Хотя он, видимо, привязался ко мне, насколько способны привязаться птицы. Я решил дать его крыльям отрасти, чтобы посмотреть, улетит ли он.
Всего через два дня после прибытия Перси мой поставщик снова позвонил и сказал, что только что пароходом прибыла партия товара, где находится и Каслриг. Каслриг был взрослый шимпанзе.
Мы быстро стали с ним большими друзьями. Куда бы я ни шел, он следовал за мной, ковыляя сбоку и предпочитая держать меня за руку. Когда я устраивался на балконе с пишущей машинкой, он сидел рядом и часами преданно смотрел на меня. Он пил из чашки, ел с тарелки, хотя и пальцами. Когда я шел спать, он вскарабкивался на мою кровать и закутывался в полог.
Мой зверинец доставлял мне некоторые хлопоты. Трелони, имевший обыкновение пускать слюни, оставлял за собой след на мраморном полу. Перси, прыгая повсюду, гадил в невероятных количествах. Хотя бы Каслрига оказалось легко приучить к порядку. В первый день, как я привез его домой, он бесцеремонно присел прямо в величественной парадной зале.
– Каслриг, мерзкое животное! Вон отсюда, справляй свои дела в саду!
Он застыл и мгновение смотрел на меня своими умными маленькими глазками, явно обиженный. Потом кубарем помчался на балкон, где я сидел в это время, вскочил на перила и, даже не глядя, прыгнул вниз в пустоту. Я думал, что он разбился, но он чудесным образом свалился на пальму у фонтана, соскочил на землю и уже скорчился у ствола, настороженно поглядывая по сторонам. Закончив, он взлетел обратно на пальму и принялся подпрыгивать, раскачивая ветви, чтобы обратить на себя внимание. Это был первый за несколько дней случай, заставивший меня улыбнуться.
