В обе стороны засвистели пули. Стреляли одиночными, Вепрь, конечно же, имел приличный приоритет перед плюющимися «ксюхами» и «АКМами» боевиков, из которых метров на пятьсот уже как из миномета стрелять можно. В прицел было видно, как прикрывающий отход пулеметчик, строчащий на ходу, перехватив сошки, на мгновение остановился, замер, а потом полетел на землю, из головы брызнуло красным. Огонь более легких автоматов не давал боевикам покоя, в то время как более тяжелые винтовочные пули Вепря, да еще и охотничьи, клали насмерть…
Боевики заметались, потом разделились на две группы, примерно равные, и одна рванула влево к дороге, а другая залегла, чтобы прикрыть отход остальных даже ценой собственной жизни. Но тут от поселка ударили в несколько винтовочных и ружейных стволов, появился внедорожник «Тойота», с которого вели огонь из пулемета «калашникова» и двух или трех винтовок, и боевики заметались, понимая, что уже никуда не уйти, не укрыться в открытом поле и только что продать жизнь подороже, принять шахаду и присоединиться к высшему обществу. Дикие крики «Аллах Акбар!» перекрывали грохот выстрелов. Русские стреляли молча…
— Сильно?
Пацан, со стиснутыми зубами переносящий медицинские процедуры, упрямо покачал головой:
— Херня!
Его оружие — отцовская, видимо, «двенадцатая» «Сайга» стояла рядом, прислоненная к стене. Попало, видимо, от своих же — нехорошо получилось. Просто выскочил из-за кирпичного дома, из-за укрытия, вот и попал…
Человек потрепал его по плечу.
— Молодец. Только запомни: сначала спасаешься сам, занимаешь позицию, только потом начинаешь стрелять. Делай так всегда, понял? Героев на войне нет — есть живые и есть мертвые. Все понял?
— Ага. — Пацан подумал и добавил: — Так точно.
— Молодец.
Человек заметил вышедшего из леса Димаря, он уже смотрел трупы. Помимо РПК, который у него был, омоновец тащил пулемет ПКМ без коробки, очевидно подобранный в лесу. Лента с патронами была небрежно кинута через плечо…
Человек подошел ближе.
— Сильно?
Бывший омоновец скривился, сплюнул на землю.
— Двое. Трехсотыми[49] — девятеро. Но за такой джамаат легко совсем отделались.
— Что там? — человек кивнул в сторону леса.
— Ж…а. Их до хрена там было — под пятьдесят рыл. Два блиндажа. Конкретных, капитальных, я такие в командировках видел. Двери, окна пластиковые, сухо там. Похоже не местные, чехи. Несколько пэка — ударная группа.
— Я базар слышал. Сплошняком чеченский.
— Ты вообще псих конкретный, б… Полез под огонь, нах… А если бы шлепнули тебя?
— Не шлепнули же. Если бы не рискнул, они бы организованно отступили. А так пришлось им мотать удочки по-быстрому. Еще бы и заложников захватили… потом бы зае…ись освобождать… — Человек кивнул на красно-кирпичные коттеджи.
Омоновец помрачнел:
— С ними отдельная тема — еще разберемся…
Трупы боевиков лежали в поле совсем рядом. Оскаленные зубы, окровавленные бороды. Почему-то перестаешь видеть в них людей вообще… со временем, но вот тут лежал рядом совсем еще пацан… бороденка жиденькая, но уже мужчина, боец и кровник. Почему-то становилось не по себе при виде этого худощавого, в разгрузке не по росту «боевика». Повыбили-то их изрядно, но ведь лезут! Мужиков повыбили, так вон, б… — дети, считай, лезут! Какого… лешего их сюда принесло? Что они здесь забыли? Чего хотели сделать? Что вот этому пацану конкретно здесь было надо, ради чего он умер? И ведь ради чего-то умер! Кавказ — особая земля, там совсем другие понятия и законы. Сын ушел в банду — мать не приедет, не будет забирать, как бы бездарно ни воевал ее командир (а даровитых давно уже повыбили). Если кто-то будет говорить о мире с Русней, а выбили многих, очень многих выбили на Кавказе, в некоторых местах женщин вдвое больше, чем мужчин, а то и втрое, тому отрежут голову и откажутся хоронить по обряду. И когда это зверье рванулось сюда, в Россию, на русские земли — никто им слова не сказал против.
Так пусть и подыхают гады!
Трупы уже шмонали местные — боеприпасы, снаряжение, тем более автоматы, все дорого. Димарь остановил одного, деловито разбирающегося с трофейным «стечкиным».
— Пацан, старший кто тут у вас?
Пацан охотно показал:
— А вон там! Игорь Михайлович…
Димарь пошел к мужчинам у «Ленд Крузера». Те настороженно смотрели на приближающегося мента.
— Здравия желаю, капитан Сбоев, ОМОН. Старший кто?
Невысокий, лысоватый мужик, вроде и неприметный, но чем-то все же отличающийся от остальных, шагнул вперед.
— Я старший.
— Обзовись.
— Шкрябин Игорь Михайлович.
— Отряд самообороны создали?
— Да.
— Сколько народу?
— Да немного… — разговор был неприятен, — взрослых мужиков у нас тут всего восемнадцать. Вот, пацанов пришлось привлекать.
— То, что у вас банда в лесу под боком, не знали?
— Откуда нам? Тихо было…
Капитан кивнул на пацанов:
— А чего шмонаете?
— Так трофеи вроде как…
— Трофеи… В комендатуре зарегистрировались, нет?
Мужик поджал губы.
— Это зачем?
— А чтобы, б… Родину защищать!
— Нам свое бы защитить…
