И вот так он сидел и думал, пока не вбежал Иса и не сказал, что к тому дому, где они находятся, идет большая группа людей и грузовые машины…
Амир Сайфулла попытался вспомнить, получилось плохо, наверное, из-за сглаза или колдовства. Он сидит, а перед глазами двоится, точно сглазили. Вроде как позавчера с ним по связи разговаривал большой человек из Казани — позывной у него «Магас» — и сказал, что к нему прибудет подкрепление и опытный моджахед из местных, чтобы успешно провести наступление на русистов и башкирских бидаатчиков. Наверное, амир Магас сдержал свое слово и прислал людей.
— Это… скажи, чтобы пока устраивались на постой. Выгоните это… местных из домов, чтобы места им хватило.
— Эфенди! — тут Сайфулла заметил, что Иса белый как мел. — Там этот… старик из местных, который вчера приходил. И люди с оружием — человек сто! И машины!
Тут по стеклу хрястнул камень. Стекло было не стеклянное, а пластиковое и камень выдержало, но амир Сайфулла понял — плохо дело.
Он с трудом поднялся, взял автомат…
— Возьми… знамя.
Знамя — черный флаг с надписью по-арабски «нет Бога кроме Аллаха и Мохаммед Пророк Его» — сопровождало его всегда. Он всегда если записывал флешки и диски, то на его фоне. И побеждать неверных оно помогало…
Амир едва не забыл свой автомат, но пока он продвигался по коридору, заполненному встревоженными моджахедами, Иса успел сбегать не только за флагом, но и за автоматом…
В селе жило около восьмисот человек, село было средним по размерам, но сейчас за счет беженцев численность его населения увеличилась едва ли не до двух с половиной тысяч человек. И это не считая боевиков. В основном — женщины, дети, но и мужчин хватало. И когда амир Сайфулла вышел на площадь перед народом, тут еще был постамент от памятника Ленину, а сам памятник сняли и сдали на металлолом, он понял, что Иса ошибся в численности людей — не меньше двухсот человек. А ниже, на дороге за деревьями виднелись «КамАЗы»…
Оружие было не у всех, намного меньше, чем у его моджахеддинов, но оно было.
А самое плохое — впереди людей стоял человек. С ним были еще трое, но они значения не имели. А вот этот человек… — Сайфулла даже после сглаза понял, что он опасен. Что он прирожденный лидер, вожак стаи. Что он не слишком-то верит в Аллаха, но пользуется верой тогда, когда это ему нужно и выгодно… Впрочем, тут мало кто верил в Аллаха так, как надо было, разве что из совсем молодых. И еще Сайфулла понял, что это бывший полицейский или военный. Скорее, даже военный. У них особый взгляд и особые повадки, и он это хорошо помнил. Как у того полковника русистов, которого захватили врасплох и отрезали ему голову…
— Кто ты такой? — спросил он по-русски. Все моджахеддины здесь разговаривали по-русски, кто-то хорошо, кто-то плохо, но все разговаривали по-русски. Потому что русский язык был единственным языком, который знали все и на котором можно было общаться.
— Я амир Марат Тайзиев из Казани.
— Я здесь амир.
— Потому я и спрашиваю у тебя — кто изнасиловал и убил ребенка? Кто издевается над людьми, будучи в гостях и не помня этого?..
