Он поставил предохранитель на автоматический огонь. Сунулся между вагонами, стараясь рассмотреть что-то в темной и страшной степи. Но его ночного зрения больше не существовало, потому что он только что смотрел на костер с казаном и остатками мяса.
Не желая ждать, неверный мог уйти, Турсын начал перелезать через сцепку, ругаясь на урду. Когда перелезал, нога вдруг оступилась, и он полетел вниз, больно ударившись об рельс. Попытался встать и с удивлением понял, что встать не может. Тело, тренированное, закаленное лишениями в медресе и на долгом и страшном пути джихада, не слушалось его…
Татарин щелкнул предохранителем своего автомата, и казах мгновенно, инстинктивно дернулся, тот, кто прошел через локальные конфликты, не может спокойно относиться к звуку автоматного предохранителя. Но тут же взял себя в руки и достал пистолет.
— Турсын! Урам Себеркесе, а ну-ка иди сюда!
Темнота снова ответила молчанием.
— Тимер! Тимер, иди сюда!
К амирам подбежал один из татар, на боку у него болтался «Вепрь-12».
— Слушаю, эмир!
— Где Турсын? Ты его видел?
— Он должен быть на погрузке. Ленивый ишак!
— Найди его! Он мне нужен!
Подозвав своих людей, казах что-то пояснял им на казахском. Татарин понимал только русские вставки, казахский язык довольно беден, и казахи вставляют в речь русские слова, когда не знают, как что-то назвать по-казахски.
У татарского амира заработала рация…
— Турсын только что был на погрузке, — услышал он, — но ушел, и больше его никто не видел.
— Найдите его! Прекратить погрузку! Ищите все!
От вагонов раздался крик. Все побежали туда…
Неверный, мечущийся свет фонарей. Мутные, в пятнах ржавчины, ведущие в никуда рельсы. Лежащее поперек них тело…
Казах — невысокий, юркий — ловко протиснулся под вагоном, оказался у тела. Приложил два пальца к шее, посмотрел, не переворачивая.
— Убит, — сказал он, — этот шайтан где-то здесь…
— Тимер…
Отдать приказ татарин не успел. У хвостовых вагонов плеснуло оранжевой вспышкой взрыва. Граната!
— За ним! — заорал татарин и выпустил очередь из автомата в темноту. — Взять его!
Боевики бросились в степь, полосуя ее трассерами. О скрытности никто и не думал, а ведь это формально была мирная республика, совсем неподалеку были рудные разрезы, угольные карьеры, металлургия…
— Тимер, бери машину! — заорал амир. — Возьми четвертых и отрежь его от дороги!
Пятеро террористов бросились к машине.
— Вперед! Не дать уйти! Рассыпаться в цепь!
Боевики простреливали темное пространство перед собой, даже не подозревая, что там никого нет. Прозрение пришло только тогда, когда тяжело вздохнув, локомотив стронул с места наполовину разгруженный состав и покатил его к заводу…
— Поезд! Поезд пошел! — заорал кто-то.
Разгоряченные погоней боевики несколько секунд вообще не понимали, о чем идет речь. Только когда обернулся казахский амир, он увидел, что поезд включил прожектор и отошел на несколько сотен метров от машин…
— Назад! Этот шайтан там!
Боевики бросились назад. Кто-то дал очередь по составу, целясь по локомотиву, но попал по вагонам…
— Не стрелять! Там взрывчатка! — истошно заорал татарин.
— Поезд идет в тупик, — прохрипел бегущий рядом казах, — там его и возьмем…
Но взять им было уже не суждено. В небе слышалось слитное злобное гудение, звук, не похожий на звук вертолета, прежде всего потому, что в звуке вертолетных лопастей различимы отдельные такты, а этот звук напоминал гудение огромной кофемолки. Правда, слышали его немногие, в основном все слышали лишь собственное тяжелое дыхание и буханье крови в ушах…
