Давным-давно, в незапамятные лихие двадцатые, мы пахали эти поля — тогда ещё трактора у нас в деревне были, и соляру можно было купить на любой заправке. Земли эти ещё нашими считались, помнится, мы тогда рожью да овсом всё засеивали, пока не случился энергетический кризис. Мы тот год не нашли деньги на соляру да не обработали поле, а осенью приехал к нам чиновник из Росскрепсельхозразора, да и оштрафовал деревню — что, мол, землю не обрабатываем. Да так оштрафовал, что через месяц приехали приставы, забрали нашу технику и председателя тогдашнего за сельсоветом расстреляли. С тех пор зарастали поля бурьяном, и всё бы хорошо, но через пару лет приехал тот же чиновник, что оштрафовал нас, и заявил, что поля эти наши — теперь вовсе и не наши, так как не используем мы их, и посему, в соответствии с указом под номером 379, с этого дня он, чиновник, отдаёт эти поля добросовестному пользователю. А так как мы, местные жители, номинально закреплены за этими землями, то и нас тоже отдают в аренду новым хозяевам. Потом привезли к нам Семёныча и объявили новым председателем, повелели слушаться его во всём и подчиняться. Мы поперву бузотёрить удумали, мол, не указ нам ваш председатель, не будем мы его слушаться. И что же Семёныч? А Семёныч достал скрепофон и позвонил в райцентр, оттуда примчался ОКОН (отряд казаков особого назначения), высек весь посёлок нагайками, а двоих скрепцов казаки с собой увезли, и больше их никто никогда не видел.
Я, пыхтя, взобрался на холм, отдышался, посмотрел вдаль. На горизонте поблёскивала полоска речки. Эх, жалко не сезон, была б осень, на речке можно было бы славно пообедать, там такие вкусные камыши растут, пальчики оближешь! Раньше, когда мы ещё поля засеивали, никто из нас и не знал, что камышовый корень можно кушать. Он на вкус как подгнившая картошка с луком, а насыщает ловчее лебеды и крапивы вместе взятых. Нажрёшься, бывает, камыша и идёшь довольный, попёрдываешь, аж часа два жрать не хочется, и силы прибавляются — горы чернозёма свернуть готов. Одно плохо — по закону нельзя камыш жрать — если поймают, могут приговорить к исправительным работам. Китайские беспилотники, конечно, реки и болота не охраняют — им, кроме леса, ничего не интересно — но если кто из скрепцов увидит, может в ФСБ донос написать, а те уж изловят тебя и измордуют по полной. Поэтому жрать камыши нужно тихо, чтоб никто не увидел.
Раньше, помнится, лет пятнадцать назад, не принято было доносы писать друг на друга, как-то даже западлом считалось, но времена были тогда другие, да и выгоды никакой. Сейчас же ФСБ за доносы награждает знатно — за каждый донос дополнительную пайку выписывают, а если за год сто доносов настрочил, то могут и наградить чем-нибудь ценным.
Когда-то в речке этой рыба водилась и лягушки вкусные, но как-то в один день передохли все, и вода стала кислой — напьёшься её, и живот потом полдня режет. Помню, Федька — тот, которого китайцы убили — года два назад слухи распускал, что это, мол, китаёзы на востоке завод построили и отходы в речку сливают. Но Семёныч, когда услышал такое, по зубам сплетнику надавал и сказал что, мол, фуфломёт он, и коли дальше будет интриги плести, то Семёныч его отпетушит прям при всех на главной площади. Федька и заткнулся. Бузотёр был Федька, недаром его китайцы угандошили. Ведь как в народе говорится: «Бог не Тимошка, видит немножко», — наказал, в общем, Федьку за маловерие.
