То-то был популярен анекдот про маленького Гоги, который на вопрос «сколько будет дважды два» ответил: «Примерно четыре». «Правильно, Гоги! — одобрил мальчика учитель. — Ну, может быть, будет даже и пять, и шесть, но не больше!»
Доходило до полного абсурда: в 1989 году выяснилось, что ни Горбачев, ни самые главные генералы из Генерального штаба не знают, сколько в СССР... танков. Ну, вот не знают — и все!
■ Еще один тост советского времени: началась война, боевые действия шли три дня. СССР и США расстреляли все свои ракеты, у США осталась последняя... Все, приходится сдаваться, отвечать нечем... А тут приходит один генерал, заявляет: да у меня, мол, полно ракет! Он, пока война шла, дочку замуж выдавал, ничем не занимался. Теперь вот весь боезапас у него целый, нерастраченный... Так выпьем за русский бардак! Пока в стране бардак, мы непобедимы!
Российской Федерации далеко до СССР, но это тоже страна очень загадочная. В сущности, мы знаем ее крайне плохо. Как и для СССР, мы можем полагаться не на точные знания о чем-то, а на примерные оценки экспертов.
Потребление качественных продуктов питания в среднем по стране сократилось в 1992–1995 годах. Но и в эту пору не все население Российской Федерации пострадало.
С 1995 года производство продуктов питания в РФ только росло...
До этого ловили кету и горбушу, резали колхозный скот.
В годы «дешевого доллара», в 1993–1998 годах, продовольствие ввозилось и его продавали «с колес» («патриоты» орали, что это тоже способ закабаления страны). Но ведь это вовсе не потому, что в стране был голод, дефицит продуктов и население хватало еду, которой не хватает.
На базах и блошиных рынках цены были в полтора-два раза ниже, чем в магазинах, и многие старались покупать продукты именно там.
В эпоху «дорогого доллара», с 1998 года, произошло два важнейших изменения.
Во-первых, поднялось российское производство; теперь отечественная курятина стоит меньше, чем легендарные американские объедки, «ножки Буша». Стало выгодно покупать свое.
Во-вторых, исчезла огромная разница между ценами на базах и в магазинах. То есть разница есть, но не особенно большая, не катастрофичная. Большинство населения страны и тут стало вести себя «как во всем цивилизованном мире» — стали покупать в магазинах, не делая больших запасов.
Между прочим, это совершенно иной образ жизни — с запасами и без!
Человеку, выросшему в СССР (например, автору этих строк), до сих пор как-то неуютно без этих самых запасов. В 1990 году ходил анекдот: встает мужик в два часа ночи в туалет. Зажигать свет не стал и споткнулся в коридоре о ящик с консервами. Отскочил, врезался в мешок с крупой, стукнулся головой об антресоль с головками сыра и с запасом муки и сахара.
— Черт бы побрал этот голод!
О Советском Союзе говорили как о стране, где продуктов нет в магазинах и на рынках — они все в кладовках и холодильниках. Сейчас делать запасы не надо. Зачем, если продукты были вчера, есть сегодня и будут завтра?
Житель Российской Федерации обеспечен продуктами питания, едой заметно лучше жителя СССР.
А уровень продовольственной безопасности страны возрос — в ней производится больше продуктов, чем раньше.
■ Возникнет необходимость — произведем вообще все, да еще вывезем.
Сегодня Россия проходит испытание богатством. И переходит к совершенно новому образу жизни — к буржуазному.
Буржуазия — это цвет человечества!
Что представляют собой почти все люди нашего круга?.. Увлеченные материальной стороной жизни, невероятно ограниченные болваны, нелепые и тупые.
В советском образе жизни было много и хорошего, и плохого. Был тяжелый, плохо организованный быт, и было много свободного времени. Было бесплатное высшее образование, и был патологический страх перед тайными доносчиками и КГБ. Была возможность заниматься наукой и получать за это много чего, и были очереди за колбасой и молоком. И был огромный пакет социальных гарантий.
В коллективном безумии начала 1990-х никто не думал, что именно рискует потерять. Получалось так, что люди и все прелести капитализма получат, и все лучшее от социализма оставят при себе. Никому просто в голову не приходило, что можно оказаться без работы или не получить медицинской помощи.
