Образование давало работу по специальности. Эта работа могла быть плохо оплачиваемой? Да. Но вы разве не знали, что библиотекари и работники Домов культуры зарабатывают мало? А государство честно выполнит свое обязательство, и если вы закончили библиотечный факультет Института культуры, вы получите место в библиотеке. Может быть, не в Москве, вообще не в крупном городе — но получите.
Ученая степень делала человека обеспеченным.
Вузы располагались в самых заметных, самых видных местах городов. Случайно ли одно из первых высотных зданий Москвы — это здание МГУ, и случайно ли оно расположено именно на Ленинских (они же Воробьевы) горах? Так, чтобы отовсюду был виден этот храм науки? Случайно ли академгородки,
■ своего рода научные храмы или монастыри,
строились по всей территории СССР, и быт в них организовывался обеспеченный, спокойный и вальяжный. Кстати, и с квартирами в академгородках было лучше, чем в целом по СССР.
В провинциальных городах тоже вузы строились на самых видных местах, на высотках вокруг города, или располагались в старых престижных зданиях в самом центре. Как и библиотеки.
Разумеется, это далеко не случайно. Культ знания, компетентности, разума царил в колоссальной стране.
Живя в этом культе науки и разума, советский человек имел не много, но в это немного входило и право на самореализацию. Развиваешь себя? Повышается и твое положение в обществе. Быть ученым, писателем, философом было необычайно почетно. Более почетно, чем крупным инженером, начальником на производстве, даже членом номенклатуры.
Если человек читал Шиллера без словаря или разбирался в иероглифах майя, — его место в обществе казалось более почетным и значительным, чем менее образованного человека, — даже на той же должности. Статус в обществе приносили не деньги, а должности, звания и знания.
■ Знания приносили статус даже и без должности.
Как бы ни ссылали Льва Гумилева — к нему всегда было очень большое уважение. В том числе и тех, кто по должности его преследовал и ссылал.
Члены ЦК охотно пили с писателями, особенно с писателями-деревенщиками, с Астафьевым или Беловым, и почитали это занятие за честь. Многие провинциальные начальники, представители номенклатуры, искренне считали для себя почетным дружить домами с учеными и писателями, приглашать их к себе и оказывать им покровительство.
Такое знакомство возвышало и в собственных глазах, и в глазах общества.
СССР был одной из последних в мире империй. Советский человек жил по принципу:
Мой адрес не дом и не улица, Мой адрес — Советский Союз!
Это были не только слова. Дешевый транспорт позволял много ездить по стране и действительно видеть ее всю.
В 1980 году средняя зарплата в СССР составляла 120 рублей (а многие имели заметно больше). Билет на самолет Красноярск–Москва — 68 рублей, на поезд Красноярск–Москва — 48 рублей. Многие люди регулярно ездили в отпуск на Черное или на Балтийское море, на Украину или в Литву. Многие люди видели Японское море, Кавказ и Памир, якутскую тайгу и казахскую степь.
Было совершенно обычным, что человек родился в Омске, получил образование в Казани, потом жил в Днепропетровске, а к сорока годам переехал в Ташкент. Многие семьи имели близких родственников в самых разных областях страны. Скажем, родные или двоюродные братья могли жить один во Владивостоке, а другой в Новороссийске. А жен взять один из Эстонии, а другой — из Узбекистана. Никого это не удивляло.
СССР был государством с передовой технологией, но с патриархальным обществом.
Рядовой житель Запада совершенно не претендует на интерес к своей особе со стороны хозяев жизни. А советский человек считал себя вправе получать их внимание. Верхушкой его общества были не обогатившиеся и не выбившиеся наверх частные лица, а отцы родные, устроители дел остального населения Советского Союза.
Работать, чтобы купить себе что-то, было не очень нужно. Люди тратили много времени на «что-то интересное» — много читали, много думали и говорили об отвлеченном, прямо не связанном с жизнью. Люди много общались, принимали самое активное участие в жизни друг друга.
Те, кто хорошо помнит Советский Союз, подтвердят: за последние десять-пятнадцать лет в России стали намного меньше общаться, меньше ходить друг к другу в гости, разговаривать на отвлеченные темы.
■ Мы живем богаче, но из нашей жизни ушло много тепла и психологического комфорта.
Отношение к идеологии государства было религиозным. Враг идеологии был как еретик для теократии. Но и люди много внимания уделяли текстам классиков марксизма — как уж их понимали. В частной компании вполне могли вестись споры о различиях между личной и частной собственностью. Или о том, как именно надо понимать слова Карла Маркса про государственный капитализм.
