Россия и Европа. Т.3 полностью

И не было бы миру спасения, когда б не выросли на горизонте величественные контуры нового мессии - носителя «восточного идеала», где «в силу духовного соединения всех во Христе... правиль­ное государственное и социальное единение»³⁰. Для читателя, знако-

Там же. с. 489.

Там же. С. 631.

Там же. С. 319.

³⁹ Там же. С. 498.

мого со второй книгой трилогии, сходство с аналогичным пророче­ством Тютчева должно быть неотразимо.

Разумеется, как и уТютчева, роль спасителя Европы отводится России. И самодержавию. А также православию. Одним словом тому, что «народ русский в огромном большинстве своем православный и живет идеей православия во всей полноте». Вот почему, «когда все рухнет, волны разобьются лишь о наш берег»³¹.

Так выглядят противоборствующие силы в драматической кон­сервативной утопии Достоевского, такова их расстановка и соотно­шение, таков его прогноз - накануне Сан-Стефанского договора и, не забудем, Берлинского конгресса. Читатель знает уже, каким сты­дом и разочарованием все это обернулось. Но Достоевский еще не знает. И он продолжает формулировать свою программу спасения «европейского человечества» от кровожадного католицизма и его бессознательного орудия - социалистов.

Что для этого нужно? В первую очередь, самой России очистить­ся накануне Апокалипсиса Европы, разобраться «без европейской опеки с нашими общественными идеалами, непременно исходящи­ми от Христа и личного самосовершенствования»³². Познакомив­шись с «программой Аксаковых» - и Бакунина - мы уже вполне представляем себе, что именно имеет в виду Достоевский. Освобождение подземных вулканических сил православного наро­да, для чего, естественно, должен быть «содран» и разрушен верх­ний европеизированный слой общества, тот самый неисправимый «чужой народик». А западному социализму - порождению и при­служнику папства - должен быть противопоставлен «наш русский социализм». В том-то ведь и заключается роковая ошибка либера­лов, что «они не признают в русском народе церкви. Я не про зда­ния церковные сейчас говорю и не про причты, я про наш русский социализм теперь говорю... цель и исход которого всенародная и вселенская церковь, осуществленная на земле, поколику земля может вместить ее»³³.

Там же. С. 665.

Там же. С. 633.

Подробности русского социализма изложены в откровениях старца Зосимы в «Братьях Карамазовых» и сверх того в возобнов­ленном в последний год жизни Достоевского «Дневнике писателя»: «Не в коммунизме, не в механических формах заключается социа­лизм народа русского, он верит, что спасется в конце концов все­светным единением во имя Христово. Вот наш русский социализм»[99].Разумеется, внутриполитическая программа Достоевского отли­чается от бакунинской. Для освобождения фундаментальных сил «русского духа» требует она, например, разрушить слой культурный - а не институциональный, европейский, а не герман­ский. И вообще Бакунина едва ли устроила бы формулировка социа­лизма как «всесветного единения во имя Христово». При всем том различия эти касаются, скорее, деталей и формулировок, нежели существа дела. Проистекают они лишь из того, что в основание уто­пии положено иное метафизическое начало: не «народная органи­зация», а «народная вера». Действительно важные различия возни­кают, когда речь заходит о программе внешнеполитической.Если для Бакунина виновником всех бед России был «немецкий дух» и соответственно Германия, то в утопии Достоевского на роль вселенского дьявола претендует в качестве «обнаженного меча пап­ства» и «родины социализма» Франция. Именно ей пророчит он самое мрачное будущее: «Франция отжила свой век... разделилась внутренне и окончательно сама на себя навеки... в ней никогда уже не будет твердого и единящего всех авторитетного правления, здоро­вого национального и единящего центра... Францию ждет судьба Польши, и политически жить она не будет»³⁵. Вот вам еще один про­гноз, естественно следующий из центрального мифа утопии. Согласитесь, что сегодня он выглядит особенно впечатляюще.

Что же до Германии, руководимой Бисмарком, «единственным политиком в Европе, проникающим гениальным взглядом в самую суть фактов» и узревшим в результате «самого страшного врага Германии в католицизме и порожденном католицизмом чудовище - социализме»³⁶, то все симпатии Достоевского на ее стороне. Конечно, она в непомерных своих притязаниях ошибается, конечно, «не она остановит чудовище: остановит и победит его воссоединенный Восток и новое слово, которое скажет он человечеству»³⁷. Но имея в виду общего врага, с ней нужно и можно договориться по-доброму.