Россия и Европа. Том 2 полностью

«сперва он [император] дышал самым восторженным героическим ду­хом и одною лишь войною. К весне, — говорил он, — мы сможем выста­вить 370 тысяч войска, а с этим придем и раздавим всю Европу».⁹⁰ И Шильдер, официальный биограф, пересказывает замечательную историю о том, как 23 февраля, на следующий день после вестей из Парижа, старый князь В.А. Волконский, министр двора, «поссорился с государем». Поссорились они, оказывается, из-за того, что импера­тор «хочет воевать с французами», уверяет, что «через два месяца поставит на Рейне 300 тысяч войска». Волконский был потрясен лег­комыслием царя: «Я ему заметил, что у него не найдется столько войска, чтоб отделить на Рейн 300 тысяч, а есть ли деньги, без кото­рых нельзя воевать?» Интереснее всего для нас тут ответ Николая, неожиданно обличивший в пылу спора его затаённую мечту и за­висть к славе брата: «Но государь упорствовал, ссылался на пример заграничных походов 13-15 годов». Вот тут-то и сразил его старый князь убийственным аргументом: «У Александра были субсидии анг­личан, а попробуйте-ка попросить теперь — не дадут ни гроша».⁹¹

А великий князь Константин Николаевич заносит в дневниктого же 23 февраля: «У нас приготовления к войне идут с неимоверной дея­тельностью. Всё кипит».⁹² На следующий день Николай (явно Волкон­ский его ни в чем не убедил) пишет в Берлин брату своей жены, королю Фридриху-Вильгельму IV, убеждая его встать во главе похода всех гер­манских государств на Францию: «Вы с вашими на севере, Ганновер, Саксония, Гессен... Вюртембергский король с остальными и Баварией на юге. Через три месяца я буду за вами с 300 тысячами человек, гото­вых по вашему зову вступить в общий строй между вами и Вюртемберг- ским королем».⁹³ И Нессельроде отправил в тот же день меморандум в Вену, заканчивавшийся знаменательными словами: «По нашей ар­мии уже отдан приказ с тем, чтоб она была в состоянии готовности».^

В общем картина ясная. Для императора, казалось, наступил звездный час, которого ждал он всю жизнь. Подобно Александру,

«Русская старина», 1900, март, с. 562. НМ. Шильдер. Цит. соч., с. 623-624. AC. Нифонтов. Цит. соч., с. 205. «Красный архив», 1938, № 4-5, с. 169-170. Там же, с. 170.

он возглавит коалицию против революционной Франции, задушив крамолу в зародыше и не позволив новому Наполеону даже на свет явиться. И нет для этого никакой нужды вторгаться во Фран­цию, лучше подождать, покуда французы сами друг друга перере­жут. «Я хотел бы оставить французов истреблять друг друга сколь­ко им угодно; мы же должны ограничиться тем, чтоб помешать им распутаться и подавлять всякие попытки к революции в Герма­нии».⁹⁵ Теперь уж ничто, казалось, не могло удержать Николая от попытки выступить Агамемноном Европы, как и было с самого на­чала задумано.

Глава пятая

восточный вопрос Акт второй: прорыв

революции Неделю спустя, однако, уже

в начале марта, обнаружилось вдруг, что все эти четверть века вынашиваемые планы построены были без всякого сомнения на песке. Ничего похожего на революцию XVIII века, на сравнении с которой были они основаны, в Европе не происхо­дило. А происходило нечто прямо противоположное. Во-первых, Англия, без которой невозможно было изолировать революцию, решительно отказалась принять участие в антифранцузской коали­ции. Еще 24 февраля Николай писал: «Я с беспокойством жду реше­ния Англии. Дай Бог, чтоб она не торопилась признать республику... Её отсутствие в наших рядах было бы прискорбно».⁹⁶ В начале марта все сомнения отпали. Англия не только не желала вмешиваться во французские дела, но и Николаю не советовала.

Во-вторых, и это было еще важнее, революция стремительно перерастала в общеевропейскую. Одно за другим малые герман­ские государства, а за ними и его вчерашние союзники, Пруссия и Австрия, призывали к власти либеральные правительства, обе­щая своим народам конституции. И остановить этот грозный поток выглядело предприятием попросту невозможным. Вот краткая хро­ника двух мартовских недель в одной лишь Германии.

Там же.

Там же.