Россия и ислам. Том 2 полностью

18 Thiergen P. Opit. cit. S. 26. В этой же связи интересно вспомнить, что Запад предлагал Петру I титул «Императора Восточного»– вместо «Императора Всероссийского» (см.: Кожевников Ф.И. Русское государство и международное право (до XX века). М., 1947. С. 96).

19 Thiergen P. Opit. cit. S. 31.

20 Российская империя привлекала внимание Гердера как огромное сообщество самых разных народов, как единство – пусть даже понимаемое еще отвлеченно. Таким почти бесконечным вместилищем народных обычаев, обрядов, поэзии, этнических типов изображалось русское государство и в литературе, которой пользовался Гердер (Данилевский РЮ. И.Г. Гердер и сравнительное изучение литератур в России. С. 182).

21 Как и на Западе, русское Просвещение представляло собой многогранный феномен. Его рационалистические и материалистические черты особенно ярко проявились в борьбе против опеки церкви и клерикального обскурантизма. Но уже при этом обнаружилась и двойственность этого мощного духовного пробуждения, связанная с выдвижением идеалистически-спиритуалистических идей. Именно эта биополярность Просвещения делает понятной его необычную силу воздействия, в том числе в России XVIII в., с ее довольно сильным, но во многом разнородным масонским движением (см. подробно: Rauch G.V. Georg Schwarz und die Freimaurer in Moskau // E.H. Balasz (Hrsg). Befirdirer und Aufklurung in Mittel und Osteurope: Freimaurer, Gesselschaften. Berlin, 1979. S. 221–224).

22 См. также: Гуковский Г.А. Очерки русской литературы XVIII века. Л., 1938; Пештич С.Л. Русская историография XVIII века. Л., 1971.

23 Но, как точно заметил Станислав Рассадин, русское вольтерьянство XVIII в. «всегда было неглубоким, – во всяком случае, как явление повальное». По его же словам, «скепсис, ирония, трезво расчленяющий анализ-к добру ли, к худу, – не рождали у нас богатых плодов, в отличие от Запада, историческая судьба которого привела к обособлению и культивированию понятия «личность», лучшим проявлением чего явился расцвет духовной и интеллектуальной независимости человека, худшим– индивидуализм, обративший эту прекрасную независимость в разрыв связей с людьми и человеком» (цит. по: «Новый мир», 1982, № 3. С. 243). На фоне этих слов преувеличением звучит следующее утверждение М.В. Нечкиной: «Пройдя суровую прогрессивную петровскую школу, русские дворяне вынуждены были немало думать над новым устройством жизни, которое и так порядком расшатывало старые устои. Лучшие представители русского дворянства (Феофан Прокопович) оказывались помощниками Петра и в своих ярких произведениях пропагандировали идею Разума еще до Вольтера» (Нечкина М.В. Функция художественного образа в историческом процессе. М., 1982. С. 181).

24 Неслучайны поэтому слова Я.П. Козельского о том, что совершенный писатель, добродетельный гражданин– это тот, кто, «имея дарование изобретательное, а не подражательный дух», не признавал бы «для себя ни отечества, ни чужой земли», ставя одной лишь целью приведение «познания своего в совершенство» (Козельский Я.П. Философские предложения… СПб., 1768. С. 35–36). Уже само понятие «гражданственность» в интерпретации русских просветителей XVIII в. оказалось диаметрально противоположным всему комплексу «деспотизм» и особенно наихудшему из них– восточному. Внутреннее ощущение свободы невозможно без чувства чести, собственного достоинства, которое рождается лишь в сознании исполненного долга перед согражданами и отечеством; патриот должен «каждому своему сочеловеку служить и быть полезным; совершенным может быть только тот человек, который чувствует или действует как гражданин, утверждая “гармонию и порядок”» (см.: Балицкая А.П. Русская эстетика XVIII века. Историко-проблемный очерк просветительской мысли. М., 1983. С. 134–135). Любое общество, в котором царит деспотизм и невежество, неизбежно падет, и возродить его может только «дух вольности» (Радищев).

25 Муравьев В.А. Когда был поставлен вопрос о «русском феодализме»? // Проблемы истории русского общественного движения и исторической науки. М., 1981. С. 313–314. Богатый материал см. также в: Россия и Запад. Из истории литературных отношений. Л., 1973; Восприятие русской культуры на Западе. Л., 1975.

26 См. подробно: Демин А.С. Русская литература второй половины XVIII – начала XIX века // Новые художественные представления о мире, природе, человеке. М., 1977.

27 О том, что отголоски античных представлении о человеческом естестве существовали и в древнерусской литературе см.: Андрианова-Перетц В.П. К вопросу об изображении «внутреннего человека» в русской литературе XI–XVII веков // Вопросы изучения русской литературы XI–XV веков. М.-Л., 1958. См. также: Лихачев Д.С. Человек в литературе Древней Руси. Изд. 2-е. М., 1970.