Россия и ислам. Том 2 полностью

66 После «Русской правды» выходило в свет немало разножанровых произведений об этих землях. Вот, скажем – «Киргиз-Кайсацкие степи и их жители». Автор – врач Альфонс Ягмин. Он уверяет читателя в ошибочности мнения о том, будто «с понятием о степях неразлучно соединена мысль о каком-то пустынном однообразии, об обнаженных пространствах, отсутствии всякой занимательности». Между тем «путешествующий европеец (здесь и ниже выделено мною. – М.Б.) найдет в них много новых для себя предметов разного рода. Там душа исполнится тысячи незнакомых ей дотоле впечатлений, сердце пламеннее прилепится к Творцу, пораженное проявлениями всемогущества и благости Божией в самых колоссальных размерах, и ум вынесет большой запас полезного, заимствованного прямо от природы. Не то бывает с путешественником по нашей образованной Европе. Впечатления, получаемые им в ее странах, почти везде одинаковы: потому что все края Европы, все ее жители более или менее сходны между собою». И все же у киргизов (казахов) нет еще «гражданственности», – и, следовательно, наук и искусств. Киргиз-кайсаки (так все время именует их Ягмин), «составляя отдельный от образованных наций народ, чуждались сих последних и, избегая всякого с ними столкновения, оставались в грубом и почти диком состоянии. Причины тому заключались: во-первых, в кочевом характере киргиз-кайсаков – общем свойстве магометанских народов, к числу которых они принадлежат по своей вере; во-вторых, в самом географическом положении их страны, потому что река Сыр, или Сейхун, отграничивала это племя от племен оседлых…». В известном (особенно на Западе, где оно впервые и появилось на французском языке: G. de Meyendorf. Voyage d’Orenbourg a Bouchara. P. 1826) «Путешествии из Оренбурга в Бухару» Е.К. Мейендорфа (М., 1975. С. 46) читаем об «идеологии киргизов»: «дети пустыни, они, за исключением отношения к религии (как мы потом отметим, Мейендорф в целом положительно оценивал роль ислама не только для кочевых, но и для оседлых народов. – М.Б.), остались вне зависимости от всякого влияния чужеземной цивилизации» и т. п.

67 Пестель П.И. Русская Правда. С. 16.

68 Там же. С. 17. (Курсив мой. – М.Б.)

69 Там же. С. 17–18. (Курсив мой. – М.Б.)

70 Там же. С. 21, 23.

71 Там же. С. 23.

72 Там же. С. 26.

73 Там же. С. 45. (Курсив мой. – М.Б.)

74 Там же. (Курсив мой. – М.Б.)

75 Уже одно то обстоятельство, что Кавказ граничит с Персией и Малой Азией, дало бы России возможность установить «деятельнейшие и выгоднейшие торговые сношения с Южной Азией, и, следовательно, к обогащению государства». Но все это бесполезно, ибо «кавказские народы суть столь же опасные и беспокойные соседи, сколь ненадежные и бесполезные союзники».

И так как опыт доказал «неоспоримым образом невозможность склонить сии народы к спокойствию средствами кроткими и дружелюбными», то надобно: «1) решительно покорить все народы, живущие, и все земли, лежащие к северу от границы… между Россиею и Персиею, а равно и Турциею, в том числе и приморскую часть, ныне Турции принадлежащую; 2) разделить все сии кавказские народы на два разряда: мирные и буйные. Первых оставить в их жилищах и дать им российское правление и устройство, а вторых силою переселить во внутренность России, разбросав их малыми количествами по всем русским волостям; 3) завести в Кавказской земле русские селения и сим русским переселенцам раздать все земли, отнятые у прежних буйных жителей, дабы сим способом изгладить на Кавказе даже все признаки прежних (т. е. теперешних) его обитателей и обратить сей край в спокойную и благоустроенную область русскую» (Там же. С. 47–48).

76 Там же. С. 46. (Курсив мой. – М.Б.)