Россия и современный мир №2 / 2018 полностью

Наконец, фактор «Этнопатриотизм». Следует отметить, что он представляется важным при идентификации, в большей мере, женщин из возрастной категории 50–59 лет, людям с низкими уровнями образования и доходов, проживающим в Подмосковье.

Относительно реального содержания собственно этнической [9], а именно русской, идентичности, экспертное сообщество представило различные суждения в широком диапазоне значений. Этот факт может служить подтверждением того, что в настоящий момент социокультурного бытия русского этноса идет активное выявление, маркировка, очерчивание смысловых границ самой сущности его «русскости». Это, в частности, проявилось в том, что один из центральных вопросов инструментария исследования – «Что нужно для того, чтобы считаться русским?» – вызвал явное затруднение даже среди экспертов: вместо ожидаемых однозначных и строгих «академических» дефиниций достаточно часто предлагались весьма размытые, многозначные и к тому же явно субъективированные мнения в безбрежном семантическом поле.

В количественном исследовании, в рамках тематического блока, посвященного этнической идентичности, респонденты имели возможность высказать свое мнение о степени важности ряда факторов для достижения и поддержания национального единства. Для серии соответствующих уточняющих вопросов, предложенных участникам исследования, были получены распределения ответов, которые свидетельствуют, что в настоящий момент единство русского народа, по представлению респондентов, должно достигаться одновременно по нескольким векторам, которые во взаимной сопряженности образуют многомерное ценностное пространство русского национального мира. Такими равнозначимыми направлениями единства считаются:

– национальная культура, традиции и обычаи;

– происхождение и историческое прошлое;

– язык;

– историческая родина, Россия;

– религия, что почти автоматически означает православие.

В среде русских обитателей Московского региона первостепенное значение первых четырех признаков для единства этноса признается, практически безоговорочно (примерно 95–96%). Консолидирующий потенциал религии оценивается несколько ниже (86,9%), но даже в представлениях тех, кто не считает себя верующими, он неожиданно высок (80,2%).

Полученное распределение отражает, с незначительными вариациями, позицию всех основных социально-демографических групп опрошенных.

Для получения межэтнических контрастов, позволяющих точнее обозначить пространство русской идентичности, респондентам было предложено сопоставить русский этнос с другими народами, в той или иной мере согласившись или отвергнув следующие утверждения (степень согласия / несогласия варьировалась по пятибалльной шкале):

– «В мире нет людей лучше, чем русские»;

– «Чем большее влияние оказывают русские на другие народы, тем лучше для этих народов».

Полученное распределение оценок удобно представить в разрезе выделенных факторов идентичности (рис. 1). Оно отражает факт высокой солидарности респондентов: и по первому, и по второму тезису наблюдается достаточно монолитное согласие, которое отчетливо доминирует во всех основных социально-демографических группах. Наиболее активно – и это вполне закономерно – с каждым из предложенных суждений соглашаются респонденты, признающие почвенничество в качестве главнейшего фактора их идентификации, продуцируя еще более отчетливые и резкие межэтнические контрасты в сравнительном статистическом панно.

Рис. 1. Этническое позиционирование русских

Другим самостоятельным основанием идентичности русских москвичей, наряду с этническим, служит гражданское самоопределение [4].

Гражданская позиция русского населения Московского региона, по сути, однополярная и выражена общим, хорошо согласованным мнением. Оно уверенно подтверждает важность (средняя оценка четыре балла10) таких объединяющих нацию проявлений гражданского самосознания, как гордость своей страной, гражданство России, принадлежность ее общественно-государственному целому.

Дополнительную информацию о гражданском позиционировании участников опроса дает распределение их суждений в зависимости от ранее выделенных факторов идентичности (рис. 2).

Рис. 2. Гражданское позиционирование русских