Россия: мы и мир полностью

Конечно же, для США годится только демократия с жесточайшими и непоколебимыми законами, то есть органом насилия и подавления личности, ибо история еще не знает примеров, чтобы за двести лет существования из бывших рабов и рабовладельцев родился новый этнос со всеми присущими качествами.

Прежде всего иерархический демократический принцип власти и общежития несовместим со способностью к самоорганизации. Не дай бог, если в США, владеющих ядерным оружием, случится бедствие помощнее, чем торнадо и цунами! Мало того что рухнет американский образчик демократии – в тот же час, как цепная реакция, разрушатся все иные, поскольку сотворены по образу и подобию.

Но!

Но и нам сейчас без демократической формы пока не обойтись. Слишком много экспериментов было поставлено на России, слишком разные и прямо противоположные идеологии испытывались на русских просторах, которые, словно кислота, разъели этноисторические природные (не общечеловеческие) ценности, а значит, и национальное сознание. Однако что ни делается, все к лучшему: вместе с убытками мы кое-что обрели, например, не утратили, а научились прятать свои чувства, мысли, желания и еще крепче стали «себе на уме». Хоть и искусились грехами, стали, как американцы, тащить с пожарища, однако если судить по главному разграблению страны – приватизации, то лишь несколько наших соотечественников оказались грабителями и превратились в олигархов (да и то единицы русских фамилий). И это из 200 миллионов, если считать Великую, Малую, Белую Русь! Основная масса народа была ограблена, а значит, вышла чистой из этого нелегкого испытания.

Поэтому не нужно жалеть, говорить «мне ничего не досталось». Зато мы сохранили главное – хоть и искаженную, изрядно проржавевшую, но все-таки национальную психологию, основанную на воле, справедливостии совести. Это немало, если учитывать, что, лишь обладая этническим образом мышления и поведения, народ способен к самоорганизации. Прививку от «светлого коммунизма» мы уже получили, теперь осталось еще пережить «светлое демократическое» будущее – и можно открывать миру новые принципы существования народа и государства, которые давно пророчат России...

Понятие круговой поруки так же архаично, как и способность к самоорганизации. Его атавизмы, сохранившиеся доныне, выражаются в принципах литургии, или хороводах, то есть в действах кругового, массового моления (песнопения). Еще в начале прошлого века была жива традиция проводов забритого в солдаты парня. Одного или нескольких новобранцев ставили в середину и водили вокруг хоровод (коловод), взявшись за руки, с долгими «заговорными» песнями-оберегами – ставили защиту от неприятельской стрелы, копья, меча и т.д. После чего круг разрывался и превращался в «змейку», которую непременно возглавлял будущий воин. Таким образом ему передавали все необходимые качества бойца – силу, мужество, храбрость.

Примерно так же устраивали девичьи хороводы, когда выдавали подруг замуж.

Мы сохранили главное – национальную психологию, основанную на воле, справедливости и совести. Это немало, если учитывать, что, лишь обладая этническим образом мышления и поведения, народ способен к самоорганизации.

В любом случае совершенно четко прослеживается замысел хоровода – прокачать через руки и пение (молитву, гимн) некую энергию, вибрацию и передать ее тому, кто в ней нуждается.

Вероятно, этот обычай восходит к временам предыдущей «цивилизации пирамид», когда земные люди, взявшись за руки, становились в круг и, совокупив таким образом свою энергию, творили божественное, совершая «чудеса»: передвигали, поднимали огромные камни, воздвигали невероятные для нашего сознания и непонятные, бессмысленные для нашего разума сооружения, например, в виде пирамид или колоннады Стоунхенджа. Пути блуждания таких символических образов, как круговая порука, неисповедимы, однако существует четкая историческая закономерность: если подобные понятия, хоть и в переотложенном, аллювиальном состоянии, сохранились и дошли до наших дней, значит, этнос имеет самую прямую связь с предыдущей цивилизацией и мироощущением того времени. Другими словами, мы иногда даже не подозреваем, от кого досталась и каким образом существует в нашем подсознании та или иная поведенческая реакция – реакция, которую Фрейд, а за ним Адлер (да и Юнг тоже) определили как бессознательное, указывая на примитивные детские сексуальные фантазии, якобы впоследствии формирующие личность и ее манеру поведения.

Для индивидуалистического Запада это вполне приемлемо.