Яся стояла рядом и терпеливо ждала, пока Никита рассматривал чужие жизни. У Никиты не получалось самого главного. Не получалось составить из них единое целое. Сложить все русские истории в одну, большую Историю. Последнее усилие обобщения никак ему не давалось. Человеческие судьбы, слова и поступки упрямо разбегались в разные стороны, и не было в них никакой общей логики, только хаос и своеволие.
- Ты просто не туда думаешь, - сказала Яся. - У тебя в голове уже есть результат, который ты хочешь получить. Вот он и не получается. Ведь не это должно получиться.
Никита, действительно, увидел у себя внутри карту России, выученную наизусть по затрепанным учебникам географии, пропечатанную в памяти со всеми разноцветными регионами, жилами железных дорог и синими венами рек. И понял, что пытается уложить свою мозаику именно в эту форму. Хотя на самом деле - Никита вдруг услышал настойчивый гул голосов - очертания должны быть совсем другими.
Никита доверился звучавшему внутри хору и отпустил все прозрачные кубики льда, которые держал в руках. Истории вздрогнули и поплыли, перегоняя друг друга, сталкиваясь, вставая на ребро.
Никита больше не нес в себе судьбы встреченных на пути людей. Ему стало легко и пусто, будто весенний сквозняк проветрил его насквозь на вершине пригорка, оттаявшего с солнечной стороны.
И тут он безо всяких усилий увидел силуэт, в который сложились разрозненные штрихи. Плоская карта ожила и задышала всеми своими лесами, зашевелила синими тенями на снежных полях, замахала крыльями черных грачей, загудела поездами, подходящими к полустанкам, засмеялась, заерзала, замерцала в глазах. Превратилась в облачную фигуру, парящую над соседним холмом, раскинув огромные руки. Она потянулась к Никите и положила на затылок невесомую ладонь.
Яся гладила его по голове и говорила:
- Вот видишь, все просто. А ты боялся.
Никита улыбнулся и вдруг почувствовал, как брешь, пробитая в его одиночестве много лет назад, затянулась. Точнее, заполнилась. Яся была рядом. Вокруг и внутри. Наконец настоящая. Свершившаяся. И он почему-то знал, что это уже навсегда.
- Ты бы хоть глаза открыл, - обиженно сказал Ванин голос. - Я к нему еду через всю страну, а он даже смотреть не хочет! Тоже мне друг!
Никита вздрогнул. И вдруг проснулся. У кровати стоял Ваня и хмуро теребил край одеяла.
- А ты вырос, - чуть слышно сказал Никита.
- Еще бы! Я времени даром не теряю, в отличие от тебя. Роман вот дописал.
- Я знаю.
- Откуда?
- Видел во сне. И как Таисия Иосифовна там ошибки исправляла красной ручкой.
- Н-да, - протянул Ваня. - Говорили мне, что ты тут совсем помешался. Да я, дурак, не верил.
- Скажи, - осторожно спросил Никита. - А ты сам мне, случаем, не снишься?
- Нет, - степенно ответил Ваня. - Я настоящий.
- Вот и хорошо, - улыбнулся Никита. - А то я устал уже спать.
