Поняв, что в лице Пушкина они приобретают опасного врага, вольтерьянцы и масоны прибегают к своему излюбленному приему политической борьбы – к клевете. В ход пускаются сплетни о том, что Пушкин купил расположение Николая I ценой пресмыкательства, подхалимства и шпионажа.
Когда Пушкин написал «Стансы», А. Ф. Воейков сочинил на него следующую эпиграмму:
Я прежде вольность проповедал,Царей с народом звал на суд,Но только царских щей отведал,И стал придворный лизоблюд.…На распущенные клеветнические слухи Пушкин ответил мечтательным стихотворением «Друзьям». Вот оно:
Нет, я не льстец, когда царюХвалу свободную слагаю:Я смело чувства выражаю,Языком сердца говорю.Его я просто полюбил:Он бодро, честно правит нами;Россию вдруг он оживилВойной, НАДЕЖДАМИ, трудами.О нет, хоть юность в нем кипит,Но не жесток в нем дух державный:Тому, кого карает явно,Он втайне милости творит.Текла в изгнаньи жизнь моя,Влачил я с милыми разлуку,Но он мне царственную рукуПодал – и с вами я, друзья.Во мне почтил он вдохновенье,Освободил он мысль мою,И я ль, в сердечном умиленьи,Ему хвалу не воспою?Я льстец? Нет, братья, льстец лукавОн горе на царя накличет,Он из его державных правОдну лишь милость ограничит.Он скажет: «Презирай народ,Гнети природы голос нежный!»Он скажет: «Просвещенья плод —Страстей и воли дух мятежный!»Беда стране, где раб и льстецОдни приближены к престолу,А небом избранный певецМолчит, потупя очи долу.Начинаются преследования со стороны полиции, продолжавшиеся до самого убийства Пушкина. Историки и пушкинисты из числа членов Ордена Р. И. всегда изображают дело так, что преследования исходили будто бы от Николая I.
