Нынче вокруг небо закрывают леса бетонных советских новостроек, в окнах зажигаются мертвенные огни. Темнота ложится на город. Как далеко остался позади Зимний дворец и ныне известный каждому из нас дом, где жил и ушел в вечность наш национальный поэт. Уже в темноте когда-то светоносный дворец, где жили некогда русские цари, а ныне черными окнами музея Эрмитаж отсвечивает розовое зарево над городом. В далекой вышине Александрийского столпа чуть виден ангел с крестом и ликом, которому, как говорят, скульптор придал черты Александра I Благословенного, чье имя овеяно победой Отечественной войны 1812 года. Я старался представить себе на огромной снежной пустыне Дворцовой площади одинокого Пушкина, чувствующего свое одиночество в сжимающихся неумолимых кольцах смертельного заговора. Они, «палачи свободы, гения и славы», знали, как уязвить душу великого поэта. Они знали, что результатом их травли будет дуэль – убийство. Они знали, что в борьбе за свою честь Пушкин словно забудет обещание, данное государю, не драться на дуэли. Государь Николай Павлович знал больше, чем мог сказать, – беря со столь любимого им поэта слово. Но и он не рассчитал безудержного темперамента, чувства оскорбленной чести и своей правоты гениального Пушкина. Надеялся, увы, государь и на Бенкендорфа[40], который оказался верным не государю, а своему масонскому долгу не помешать убийству.
Снова вернемся к фактам, приводимым в книге русского историка.
«…Дантес получил благословение на дуэль с Пушкиным от Павла Строгонова, который в юности участвовал во французской революции, был членом якобинского клуба „Друзья Закона“ и который, когда его принимали в члены якобинского клуба, воскликнул: „Лучшим днем в моей жизни будет тот, когда увижу Россию возрожденной в такой же революции“.
«Убийцы Пушкина, – пишет в дневнике А. Суворин, встречавшийся еще с современниками Пушкина и знавший из разговоров с ними больше того, что писалось членами ордена об убийстве Пушкина, – Бенкендорф, княгиня Белосельская и Уваров. – Ефремов и выставил их портреты на одной из прежних Пушкинских выставок. Гаевский залепил их».
Я долго думал о последних днях жизни поэта. На своей картине я хотел показать Пушкина, идущего домой в тревожных сумерках. Горит огнями окон Зимний дворец. Там радость и счастье дворцовой жизни. Царь и поэт… Как же желали многие дружбы и государственного союза двух великих людей России… Какое одиночество ощущала ранимая и великая душа…
Накануне дуэли Пушкин успел написать Ишимовой, которая написала прекрасную книгу для детей о русской истории. Как он хотел, думаю перед роковым шагом еще и еще раз почувствовать нужность и правоту своей и царской воли уберечь Россию от страшных путей, предначертанных ее врагами. Пушкин, как никто до него, любил Россию и, поняв многое, отринув заблуждения своей юности, – знал, что делать. Свою тайну он унес с собой, и, говоря словами другого гения: «Мы теперь– эту тайну разгадываем». Как трудно написать образ Пушкина. Какой точный образ у Серова 1812 Кипренского, который, верю я, отнюдь не польстил поэту. Он любил Пушкина и оставил нам – далеким потомкам – свое понимание таины души поэта… При полной внешней схожести…
Ну а кто остался от рода Пушкиных? Что сталось с его детьми и живы ли его потомки? Летит время. Дети – личное бессмертие. Страшно и беспощадно было осуществлено уничтожение лучших сил всех сословий России… У них – наших врагов – был многовековой опыт. Они были всемирны, сплоченны и знали, чего хотят.
Я помню, когда у меня в Москве несколько дней жил сосланный во Владимир Василий Витальевич Шульгин. Я от него узнал необычайно много о страшных годах русского лихолетья. Запомнился разговор о так называемых «буржуях». Чтобы быть точным, привожу слова самого Шульгина: «Изобретение слова „буржуй“, в его специально русском значении, было ловчайшим ходом в атаке коммунистов. Сие было проделано в полном соответствии с доктриной „разделяй и властвуй“, точнее сказать „расстреливай, разделяя“.
Под понятие «буржуи» последовательно подводились:
А. Императорская фамилия.
Б. Вооруженные силы государства:
1) полиция,
2) жандармы,
3) офицеры,
В. Правящая элита
1) высшие чиновники,
2) высшее духовенство,
3) титулованные дворяне: «князья и графья»,
4) крупные помещики,
5) богатые люди в городах,
6) крупные купцы и промышленники.
Г. Культурный класс:
1) дворяне вообще,
2) духовенство вообще,
3) чиновники вообще,
4) помещики вообще,
5) интеллигенция вообще.
Д. Аристократия низов:
1) зажиточные крестьяне,
2) квалифицированные рабочие,
3) казачество.
Е. Любые группы, признаваемые по тем или иным причинам в данное время вредными.