«Не сомневаюсь, – ехидно подчеркнул Виктор, – но, тем не менее, прежде хочу сказать два слова – и не о полководцах, не о татаро-монгольских ордах и не об усобицах, которые разрывали Киевскую Русь, а о том, что в результате всего этого у могучего русского племени созрела необходимость двигаться на северо-восток в Залесскую Русь, то есть в землю за великим лесом. Добавлю, что оставшиеся руссы, подверженные влиянию Великой Степи и католицизма, стали называться малороссами, а сегодня украинцами – от слова „окраина“. Напоминаю, что еще Владимир Мономах понял эту необходимость, когда в 1108; году основал на крутом берегу Клязьмы богохранимый до наших дней город Владимир, дав ему свое имя. Его сын Юрий Долгорукий, известный памятник которому стоит перед московской мэрией, будучи суздальским князем, после долгой борьбы правил Киевом. Очень знаменателен тот факт, что сын Юрия Долгорукого Андрей, будущий Боголюбский, самовольно уехал на север и стал, согласно летописи, „самовластцем всей суздальской земли“. Обладая гениальным чутьем великого государя, нарушив все традиции, он перенес княжеский стол во Владимир. Как говорит предание, в селе Боголюбово построил прекрасные храмы и терема…»
Прервав свою лекцию, Виктор посмотрел на меня и спросил: «По-моему, Вы не раз изображали на своих картинах храм Покрова на Нерли, стоящий неподалеку от резиденции Андрея Боголюбского. Правитель Земской Руси вел себя с энергичной активностью, стараясь объединить близлежащие земли, и даже неудачно воевал с Новгородом.
Многие враги, видя государственный разум и неустанный рост собирания русских земель, имели все основания бояться и ненавидеть Андрея Боголюбского – русского православного князя. – Улыбнувшись саркастической улыбкой, Виктор неожиданно произнес: – Я не знаю, какие «большевики» организовали убийство властителя Залесской православной Руси, но общеизвестно, что после убийства князя Андрея долго не утихала смута на Владимиро-Суздальской земле…»
Опять обратясь ко мне, размахивая, как мечом, Бог весть откуда взявшейся указкой, подытожил: «Но тем не менее вскоре Всеволод Большое Гнездо принял титул великого князя, а автор „Слова о полку Игореве“, которое Максим вместе со своим антирусситом Мазоном и кампанией считает подделкой попов и капиталистов, писал о великом князе Всеволоде: „Ты ведь можешь Волгу веслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать!“ „Не шеломами, а шлемами,“ – буркнул Максим. А Виктор с воодушевлением продолжал: „Политический гений многих поколений русских князей, ведомых Церковью Христовой, строил могучее государство. Да, свеча русской государственной идеи, несмотря на черные вихри истории, не погасла. И не случайно верный заветам Киевской Руси боголюбивый князь Андрей вывез в новую столицу Владимир самую чтимую икону Матери Божией, написанную, по преданию, евангелистом Лукой. С тех пор, как известно, она называется Владимирской. В лихую годину нашествия Тохтамыша она была перенесена в Московский Кремль“.
«Может, хватит читать лекцию? Мы не школьники, – недовольно буркнул Максим. – Переходи ближе к теме, кто убил Андрея Боголюбского и Николая II? Руби, раз уж замахнулся». – «Не пытайся сбить меня с темы, – огрызнулся Виктор. – Я продолжаю.
Из недр славной Залесской Руси выросла великая Московия, которой позавидовали и, ненавидя ее, боялись как в Европе, так и в Орде. Великороссы Московии и явились создателями великой русской Империи. Окрыленные победой поля Куликова и гордые историческим предопределением хранить чистоту православия после падения Константинополя, уничтоженного туранцами – исконными врагами нашей расы, они утвердили идею, что Москва – это Третий Рим. Кто об этом сегодня не знает?»
И вот Виктор, глядя на меня, подвел итог предварительному экскурсу.
«Итак, были древние скифо-сарматское, антовенетское и многие другие государственные образования великих славянских племен. Потом Византия, Киев, Владимир, Москва – такова историческая эстафета религиозной и государственной преемственности великороссов, создавших могучую и славную империю – защитницу и надежду всех угнетаемых племен славянских».
Максим снова не выдержал и по-своему подытожил слова коллеги:
«Значит, Лев Николаевич Гумилев прав: теперь-то ваша, а точнее, наша пассионарность иссякла. Русский этнос сходит с арены истории…»
Виктор словно прорычал:
«Какая пассионарность! Но раз уж ты говоришь о так называемой пассионарности, то никакого угасания, несмотря на проведенный геноцид русского народа нет: мы существуем, мы боремся, и я уверен – мы возродимся, как птичка Феникс. Рано ты, Максим, хоронишь русский народ! Хотя весь мир навалился на последний бастион нашей христианской цивилизации. Наполеон и Гитлер потерпели крах, потому что недооценили силу патриотизма, лежащего в душе русского человека. Так что заткнись со своей пассионарностью и осознай, что сегодня наши враги больше всего боятся возрождения национальной России, которое неизбежно грядет и сведет счеты со всеми твоими суперэтносами».