Далее авторы уделяют внимание роли ученых-экономистов: «Обидно, что многие ученые-экономисты, стоявшие у истоков идеи рыночной экономики и приложившие много сил к тому, чтобы эта идея овладела обществом, вдруг ушли в сторону как от дальнейшей углубленной проработки теории этой сложнейшей для России проблемы, так и от путей ее практического решения». И в самом деле, что-то в то время совсем неслышными стали голоса «модных» на заре перестроечной эпохи Абалкина и Агангебяна, корифея конца той же эпохи С.Шаталина. Последний, правда, спустя почти три года выступил 24 августа 1994 года в программе В.Листьева «Час пик», но уж очень тягостным осталось впечатление от того выступления. Заявив вначале, что в такой «странище» перемены не могут наступить достаточно быстро, он, как бы забыв об этом, чуть позже изрек, что реформы не зависят от… масштабов страны. Ладно, простим эту забывчивость, но интересно было бы узнать в этой связи, как он мыслил себе осуществление протежируемой им ранее известной программы, рассчитанной на такой определенно короткий срок, как 500 дней, да еще в той самой «странище». И все же самое печальное в том, что многие надеялись услышать от маститого ученого высказывания об ускорении реформ, о внесении каких-то поправок в их ход… Взамен этого подкупающе откровенное признание в том, что своей программы выхода из кризиса у него… нет. Только выразил надежду, что принятое направление правильное и когда-нибудь (?!) приведет к желаемому результату. Только и всего.
Вот и получается, что внести свой вклад в ход проведения реформ и даже объяснить причины их неуспеха весь цвет ученых в пределах алфавита (от Абалкина до Явлинского) внятно не сумел. Последний, почувствовав свою невостребованность, вообще отстранился от вопросов экономики и ударился в политику. Ученые так и не поняли, что советская экономика насквозь нерыночная. Ведь создавалась она в расчете на директивное, плановое ведение хозяйства, и потому к рынку ее приспособить не удается. Понимание этой проблемы промелькнуло в статье С.Кара-Мурзы [158]: «Экономика парализована в ходе реформы из-за полного несоответствия «физиологии» созданной в СССР промышленности и принципов монетаризма. Возможно, наша экономика вообще не может превратиться в рыночную без полного разрушения и катастрофы. Мутации отдельных предприятий с приспособлением их к хаосу не решают дела.» А целая плеяда ученых этого не захотела увидеть и не учла.
Элемент прозрения прозвучал и из ближнего зарубежья устами президента Казахстана Н.Назарбаева. Его речь была помещена в «Известиях» [145], и в ней он называет «тенденции, возобладавшие в бывшем Советском Союзе с самого начала рыночных преобразований, экстремистскими». Он признал, что «поспешное революционное разрушение старого в условиях, когда новое еще не построено, приводит чаще всего к хаосу, упадку, дискредитирующему новую прогрессивную идею. При этом поневоле возрождается авторитет старой, пришедшей в негодность системы, которая позволяла худо-бедно существовать». Там же президент говорит о возврате к «перспективному» планированию в экономике. Правда, он не говорит, и видимо, не задумывается, с помощью какого механизма (двигателя) он собирается осуществлять планируемое.
Возвращаясь к незавидной роли ученых-экономистов в процессе проведения реформ, вспомним слова Ельцина в ответ на обвинения в ошибке при определении сроков наступления фазы «процветания». Прозвучало это так: «Ошибся не только я, «лобастые» академики тоже ошиблись». Просчет «лобастых» академиков лежит не столько в области науки, сколько в сфере простой человеческой логики. Здесь присутствует чисто психологический фактор. Увлеченные парением в заоблачных сферах своей науки, они порой по инерции не успевают быстро переключить свое внимание как раз на ту самую простую человеческую логику. По этому поводу в ходу много анекдотов. Приведу лишь один пример.
