Ольга Лобач: Во-первых, я благодарна за ту тему, которую Вы упомянули вскользь, но она мне представляется крайне важной. В частности, то, что относится к искушению профессионального сообщества. Не так давно был открытый семинар «Полит. ру», который собирал философов. Они разговаривали по поводу современного состояния философии, и, в частности, самими философами там была высказана мысль: «Раньше мы были нужны, были ангажированы, и жилось нам очень хорошо и правильно, философия в нашем обществе была востребована. А сейчас мы живем так же, как остальные гуманитарии, хуже, чем раньше, потому что успешный философ сейчас никому не нужен». Судя по всему, акцент на искушении переместился на историю, потому что она более употребима в политически-медийных дискуссиях. При этом могу горячо согласиться с Вами в диагнозе современной культурной ситуации, когда у вас отнимают возможность говорения, которая предполагает услышание вас. Тексты существуют, а коммуникации нет. У меня только один вопрос. Вы действительно считаете, что участие в медийном пространстве, вхождение в пространство формализованных обменов, как Вы его описали, поможет спасти эту ситуацию? И второе. Профессиональное сообщество историков, судя по всему, в Вашем изложении не обладает этической устойчивостью к использованию. И вообще может ли любое профессиональное сообщество обладать такой устойчивостью? В этом смысле моя позиция заключается в том, что то, что вы описываете, называется определенной культурной ситуацией, и если Вы не выделяете себя из профессионального сообщества в сообщество культурных людей, где у Вас есть действия, принципы, формы этой деятельности, где профессиональное сообщество становится второй характеристикой, то из этой ситуации не выйти. А также большое спасибо, потому что я уже не один раз слышу в Ваших текстах мысль, представляющуюся мне важной, о том, что политика — это только одна из действительностей нашего социума, и если ставить ее слишком высоко, с ней никогда нельзя будет ничего сделать. Вы сами ее туда поставите и никогда не найдете с ней ни общего языка, ни взаимодействия.
Миллер: Вопрос вроде короткий. А у меня есть целый ряд важных, с моей точки зрения, возражений. Во-первых, философы. Ничего подобного. Ангажируют. И я вам приведу пример философа Леонида Полякова. Замечательно ангажирован и недавно обслуживал, в 2007—2008 гг., из последних, так сказать, сил.
Долгин: И это далеко не единственный пример, я бы мягко сказал.
Миллер: Историков, правильно, тоже ангажируют. Обладает ли профессиональное сообщество историков устойчивостью? Конечно, нет, если мы берем историков за профессиональное сообщество. Но внутри есть какие-то группы, которые такой устойчивостью, в общем, обладают. На разных уровнях разные вещи их начинают задевать и выводить из себя. Я не хочу называть имен. Но я занимаюсь networking, построением сетей, и я вижу, как я приобретаю союзников. Причем эти сети не обязательно только внутри России. Я знаю ситуации, когда на историческом факультете московского вполне уважаемого университета люди, профессиональные историки, причем не обязательно шибко либерального направления, видят, как у них начинают воровать студентов, их начинают подтягивать к обслуживанию исторической политики. И они говорят своим студентам: «Знаете, ребята, обратной дороги вам не будет». Постепенно, по крайней мере, какие-то фрагменты исторического сообщества начинают на это реагировать. Точно то же самое происходит в других странах, которые являются территорией, на которой это осуществляется.
Теперь что касается того, что не будем ставить политику высоко, никогда не договоримся и т. д. Слишком высоко ставить политику не надо. Может быть, я неправильно понял, но в том, что Вы говорили, я узнал тезис, что власть всегда плоха и порядочный интеллигентный человек с ней разговаривать не должен. Если это не так, то перестаю отвечать, поскольку Вы представляете, что я могу сказать по этому поводу.
Игорь Чубайс: Спасибо большое за лекцию, я узнал много разных новых фактов, но возникло и много вопросов. Когда Вы говорите об исторической политике, мне кажется, что Вы недостаточно четко ее объясняете или не совсем понятно ее оцениваете. Потому что, когда Вы говорите об исторической политике на Украине или в Польше, у Вас подтекст такой, что это зло. Когда вы стали говорить об учебнике Филиппова, Вы говорили об этом как о чем-то естественном и нормальном. В этой связи у меня короткие размышления.
Долгин: Там просто неправильно была понята мысль. Естественно и нормально, что появляется такой учебник, неважно, в России, на Украине или в Польше. Плохо, что осуществляется государственная политика по продавливанию этого учебного пособия.
Чубайс: Так этот учебник — целиком и полностью порождение государственной политики.
Миллер: Именно в таком смысле это и ужасно. Правильно, мы абсолютно с Вами согласны.
