Между тем, эту бестолковщину и мертвечину, захватившую пока лишь часть народного хозяйства страны в обязательном порядке, предполагалось распространить на всю экономику. Большевистскими руководителями СССР двигал в данном случае не здравый смысл и прагматизм, а марксистская догма: "… понятие социалистического хозяйства предполагает строго проводимую планомерность всего хозяйственного процесса…"[25] и ленинское предначертание.
Важным шагом в реорганизации системы управления промышленностью стало принятие "Положения о государственных промышленных трестах", утвержденное ВЦИК и СНК СССР 29 июня 1927 г. Оно отражало сужение рамок свободных рыночных отношений и быстрое усиление планового начала в экономической жизни. Здесь еще сохранялось указание, что трест действует на началах коммерческого расчета, но в соответствии с плановыми заданиями, утверждаемыми вышестоящим учреждением. В общем-то, эта двойственная формулировка, характеризующая функционирование предприятия, в последующем, так или иначе, за исключением военного времени сохранялась всегда. Но фактически до 1965 г. абсолютно превалировало плановое начало, так что от коммерческого (а, вернее, хозяйственного) расчета ничего не осталось. В учебниках в этот период он так и назван – формальный хозрасчет, т. е. одно название. В этом смысле символично такое признание: бывший министр финансов Б. Гостев с нескрываемым сожалением рассказывал, как в сталинские времена ежегодно 31 декабря у всех предприятий просто забирали деньги в бюджет. Одним махом.[26] Как ни парадоксально, но в этом выражена вся суть хозрасчета – этого любимого дитя советского социализма. Как экономический центр решит (а, в конечном счете «хозяин» в партии), так и будет предприятие с деньгами или без них – от него самого это мало зависело. Но пока еще до этого абсурда дело не дошло. Все было впереди.
По мере укрепления планового начала рыночная самостоятельность трестов сужалась. Государство в плановом порядке стало определять размеры производства, себестоимость, ассортимент и цены продукции, размеры и источники снабжения предприятия. Тенденции на свертывание нэпа и усиление централизованного планового начала особенно усилилась с разработкой и осуществлением первого пятилетнего плана. Первый пятилетний план разрабатывался в нескольких вариантах: отправном и оптимальном. Кроме того, существовали наметки ХУ съезда партии, которые были наиболее умеренными. Их выполнение предполагало 16 % темп прироста промышленной продукции, отправной вариант предполагал – 18 % прирост, а оптимальный – 20–22 %. После некоторой борьбы XYI партконференция в 1929 г. высказалась за оптимальный вариант. В последующем задания по некоторым видам промышленной продукции (нефть, тракторы и др.) были еще более повышены.
Можно сказать, что, именно, курс, взятый на индустриализацию через пятилетние планы, стал детонатором, взорвавшим нэп. Для индустриализации нужны были финансовые средства, их можно было взять только в деревне путем изъятия у крестьян зерна, продажи его за рубеж и на вырученную валюту покупки техники. События по свертыванию нэпа начали развиваться стремительно. В 1928 г. для увеличения хлебозаготовок начинают применяться чрезвычайные меры: обходы дворов с целью конфискации хлебных «излишков», обыски, заградительные отряды. Страна фактически возвращается к разверстке. Официально это еще отрицается, и незаконные меры осуждаются, но на закрытых совещаниях Сталин требует применения против кулаков чрезвычайных мер и скорейшего создания колхозов. Очевидно, именно с этого времени получает широкое распространение и становится нормой система тотальной фальсификации, когда говорится одно, а делается прямо противоположное.
Против крестьянства, его лучшей части, развязывается настоящая война. Голытьбу, усиленную мощью государства, натравливают на тех, кто своей головой и руками смог достичь благополучия – в награду за разорение наиболее продуктивных хозяйств часть имущества отдается деревенской бедноте.
