Вотъ, недалеко отъ воротъ противника нашъ центръ-форвардъ удачно послалъ мячъ "на вырывъ" — и худощавая фигура инсайда метнулась къ воротамъ... Прорывъ... Не только зрители, но и всѣ мы, стоящіе сзади линіи нападенія, замираемъ. Дойдетъ ли до воротъ нашъ игрокъ?.. Но наперерѣзъ ему уже бросаются два защитника. Свалка, "коробочка" — и нашъ игрокъ лежитъ на землѣ, грубо сбитый съ ногъ. Свистокъ... Секунда громаднаго напряженія. Судья медленно дѣлаетъ шагъ къ воротамъ, и мгновенно всѣ понимаютъ причину свистка:
Penalty kick!
Волна шума проносится по толпѣ. А наши нервы, нервы игроковъ, напрягаются еще сильнѣй... Какъ-то сложится штрафной ударъ? Пропустить удачный моментъ въ горячкѣ игры — не такъ ужъ обидно. Но промазать penalty kick, да еще на послѣднихъ минутахъ матча — дьявольски обидно... Кому поручать отвѣтственную задачу — бить этотъ штрафной ударъ?
У мяча кучкой собрались наши игроки. Я отхожу къ своимъ воротамъ. Нашъ голкиперъ, на совѣсти котораго сегодня одинъ легкій мячъ, не отрываетъ глазъ отъ того мѣста, гдѣ уже установленный судьей мячъ ждетъ "рокового" удара.
— Мать моя родная! Неужто смажутъ?
— Ни черта, — успокаиваю я. — Пробьемъ, какъ въ бубенъ..
— Ну, а кто бьетъ-то?..
Въ этотъ моментъ черезъ все поле проносится крикъ нашего капитана:
— Эй, товарищъ Солоневичъ. Кати сюда!
"Что за притча. Зачѣмъ я имъ нуженъ? Неужели мнѣ поручать бить?.. Бѣгу. Взволнованныя лица окружаютъ меня. Скороскоковъ вполголоса говоритъ:
— А, ну ка, докторъ, ударь-ка ты. Наши ребята такъ нервничаютъ, что я прямо боюсь... А вы у насъ дядя хладнокровный. Людей рѣзать привыкли, такъ тутъ вамъ пустякъ... Двиньте-ка...
Господи!.. И бываютъ же такія положенія!.. Черезъ нѣсколько часовъ я буду въ бѣгахъ, а теперь я рѣшаю судьбу матча между чекистами, которые завтра будутъ ловить меня, а потомъ, можетъ быть, и разстрѣливать... Чудеса жизни...
Не торопясь, методически, я устанавливаю мячъ и медленно отхожу для разбѣга. Кажется, что во всемъ мірѣ остаются только двое: я и вражескій голкиперъ, согнувшійся и замершій въ воротахъ.
По старому опыту я знаю, что въ такія минуты игра на нервахъ — первое дѣло. Поэтому я увѣренно и насмѣшливо улыбаюсь ему въ лицо и, не спѣша, засучиваю рукава футбольной майки. Я знаю, что каждая секунда, выигранная мною до удара, ложится тяжкимъ бременемъ на психику голкипера. Не хотѣлъ бы я теперь быть на его мѣстѣ...
Все замерло. На полѣ и среди зрителей есть только одна двигающаяся фигура — это я. Но я двигаюсь неторопливо и увѣренно. Мячъ стоитъ хорошо. Бутца плотно облегаетъ ногу. Въ нервахъ — приподнятая увѣренность...
Вотъ, наконецъ, и свистокъ. Бѣдный голкиперъ! Если всѣ въ лихорадкѣ ожиданія, то каково-то ему?..
Нѣсколько секундъ я напряженно всматриваюсь въ его глаза, опредѣляю въ какой уголъ воротъ бить и плавно дѣлаю первые шаги разбѣга. Потомъ мои глаза опускаются на мячъ и — странное дѣло — продолжаютъ видѣть ворота. Послѣдній стремительный рывокъ, ступня ноги пристаетъ къ мячу и въ сознаніи наступаетъ перерывъ въ нѣсколько сотыхъ секунды. Я не вижу полета мяча и не вижу рывка голкипера. Эти кадры словно вырѣзываются изъ фильма. Но въ слѣдующихъ кадрахъ я уже вижу, какъ трепыхается сѣтка надъ прыгающимъ въ глубинѣ воротъ мячемъ и слышу какой-то общій вздохъ игроковъ и зрителей...
Свистокъ, и ощущеніе небытія прекращается... Голъ!..
Гулъ апплодисментовъ сопровождаетъ насъ, отбѣгающихъ на свои мѣста. Еще нѣсколько секундъ игры и конецъ...3:2...
Затихло футбольное поле. Шумящимъ потокомъ вылились за ворота зрители. Одѣлись и ушли взволнованные матчемъ игроки...
Я задержался въ кабинетѣ, собралъ въ сумку свои запасы и черезъ заднюю калитку вышелъ со стадіона.
Чтобы уйти въ карельскіе лѣса, мнѣ нужно было перебраться черезъ большую полноводную рѣку Свирь. А весь городъ, рѣка, паромъ на ней, всѣ переправы — были окружены плотной цѣпью сторожевыхъ постовъ... Мало кому изъ бѣглецовъ удавалось прорваться даже черезъ эту первую цѣпь охраны... И для переправы черезъ рѣку я прибѣгъ къ цѣлой инсценировкѣ.
Въ своемъ бѣломъ медицинскомъ халатѣ, съ украшенными красными крестами сумками, я торопливо сбѣжалъ къ берегу, изображая страшную спѣшку. У воды нѣсколько бабъ стирали бѣлье, рыбаки чинили сѣти, а двое ребятишекъ съ лодочки удили рыбу. Регулярно обходящаго берегъ красноармейскаго патруля не было видно.
— Товарищи, — возбужденно сказалъ я рыбакамъ. — Дайте лодку поскорѣе! Тамъ, на другомъ берегу, человѣкъ умираетъ. Лошадь ему грудь копытомъ пробила... Каждая минута дорога...
— Ахъ, ты, Господи, несчастье-то какое!.. Что-жъ его сюда не привезли?
— Да трогаться съ мѣста нельзя. На дорогѣ помереть можетъ. Шутка сказать: грудная клѣтка вся сломана. Нужно на мѣстѣ операцію дѣлать. Вотъ у меня съ собой и всѣ инструменты и перевязки... Можетъ, Богъ дастъ, еще успѣю...
— Да, да... Вѣрно... Эй, ребята, — зычно закричалъ старше рыбакъ. — Греби сюда. Вотъ доктора отвезите на ту сторону. Да что-бъ живо...
