Никакого барака ? 47 въ природe давно уже не существуетъ: онъ пошелъ въ трубу, въ печку со всей своей кубатурой, окнами и прочимъ въ тe дни, когда ББК всучивалъ БАМу мертвыя или, какъ дипломатично выражался Павелъ Ивановичъ Чичиковъ, "какъ бы несуществующiя" души... Теперь ББК всучиваетъ и Свирьлагу несуществующiе бараки. Представители Свирьлага съ полной серьезностью подписываютъ эти чичиковскiя вeдомости. Я молчу. Мнe какое дeло...
Принявъ этакимъ манеромъ половину Подпорожскаго отдeленiя, свирьлаговцы, наконецъ, спохватились. Прieхала какая-то свирьлаговская бригада и проявила необычайную прозорливость: поeхала на Погру и обнаружила, что бараковъ, принятыхъ Свирьлагомъ, уже давно и въ поминe нeтъ. Затeмъ произошелъ такой приблизительно дiалогъ:
ББК: Знать ничего не знаемъ. Подписали прiемочный актъ -- ну, и расхлебывайте.
Свирьлагъ: Мы принимали только по описи, а не въ натурe. Тeхъ кто принималъ, посадимъ, а акты считаемъ аннулированными.
ББК: Ну, и считайте. Акты -- у насъ, и конченъ балъ.
Свирьлагъ: Мы васъ на чистую воду выведемъ.
ББК: Знать ничего не знаемъ. У насъ бараки по описямъ числятся; мы ихъ по описямъ и сдать должны. А вы тоже кому-нибудь передайте. Такъ оно и пойдетъ. {196}
Свирьлагъ: А кому мы будемъ передавать?
ББК: Ну, ужъ это дeло ваше -- выкручивайтесь, какъ знаете.
Ну, и такъ далeе. Обe тяжущiяся стороны поeхали жаловаться другъ на друга въ Москву, въ ГУЛАГ (опять же и командировочныя перепадаютъ)... Мы съ Юрой за это время наслаждались полнымъ бездeльемъ, первыми проблесками весны и даже посылками. Послe ликвидацiи почтово-посылочной экспедицiи лагеря, посылки стали приходить по почтe. А почта, не имeя еще достаточной квалификацiи, разворовывала ихъ робко и скромно: кое-что оставалось и намъ...
Потомъ изъ Москвы пришелъ приказъ: принимать по фактическому наличiю. Стали принимать по фактическому наличiю -- и тутъ ужъ совсeмъ ничего нельзя было разобрать. Десятки тысячъ топоровъ, пилъ, ломовъ, лопатъ, саней и прочаго лежали погребенными подъ сугробами снeга гдe-то на лeсосeкахъ, на карьерахъ, гдe ихъ побросали охваченные бамовской паникой лагерники. Существуютъ ли эти пилы и прочее въ "фактическомъ наличiи" или не существуютъ? ББК говоритъ: существуютъ -- вотъ, видите, по описи значится. Свирьлагъ говоритъ: знаемъ мы ваши описи. ББК: ну, такъ вeдь это пилы -- не могли же онe сгорeть? Свирьлагъ: ну, знаете, у такихъ жуликовъ, какъ вы, и пилы горeть могутъ...
Было пять локомобилей. Два взорванныхъ и одинъ цeлый (на электростанцiи) -- на лицо. Недостающихъ двухъ никакъ не могутъ найти. Какъ будто бы не совсeмъ иголки, а вотъ искали, искали, да такъ и не нашли. Свирьлагъ говоритъ: вотъ видите -- ваши описи. ББК задумчиво скребетъ затылокъ: надо полагать, БАМовская комиссiя сперла -- ужъ такое жулье въ этой комиссiи. Свирьлагъ: чего ужъ скромничать, такого жулья, какъ въ ББК...
Экскаваторъ, сброшенный въ Свирь, приняли, какъ "груду желeзнаго лома, вeсомъ около трехсотъ тоннъ". Приняли и нашу электростанцiю, генераторъ и локомобиль, и какъ только приняли, сейчасъ же погрузили Подпорожье въ полный мракъ: не зазнавайтесь, теперь мы хозяева. Керосину не было, свeчей и тeмъ болeе. Вечерами работать было нечего. Мы, по причинe "ликвидацiи" нашей палатки, перебрались въ пустующую карельскую избу и тихо зажили тамъ. Дрова воровали не на электростанцiи -- ибо ея уже не было, -- а въ самомъ ликвидкомe. Кто-то изъ ББК поeхалъ въ Москву жаловаться на Свирьлагъ. Кто-то изъ Свирьлага поeхалъ въ Москву жаловаться на ББК. Изъ Москвы телеграмма: "станцiю пустить". А за это время Свирьлагъ ухитрился уволочь куда-то генераторъ. Опять телеграммы, опять командировки. Изъ Москвы приказъ: станцiю пустить подъ чью-то личную отвeтственность. Въ случаe невозможности -- перейти на керосиновое освeщенiе. Въ Москву телеграмма: "просимъ приказа о внeплановой и внeочередной отгрузкe керосина"...
Дeло о выeденномъ яйцe начинало прiобрeтать подлинно большевицкiй размахъ. {197}
СУДЬБЫ ЖИВОГО ИНВЕНТАРЯ
