Изъ такихъ приговоровъ мнe особенно ясно помнится одинъ: крестьянинъ Бузулукскаго района Фаддeй Лычковъ осужденъ на 10 лeтъ за участiе въ бандитскомъ нападенiи на колхозный обозъ. Здeсь же къ дeлу пришита справка бузулукской больницы: изъ этой справки ясно, что за мeсяцъ до нападенiя и полтора мeсяца послe него Лычковъ лежалъ въ больницe въ сыпномъ тифу. Такое алиби, что дальше некуда. Судъ въ своей "мотивировкe" признаетъ и справку больницы, и алиби -- а десять лeтъ все-таки далъ. Здeсь же въ дeлe покаянное заявленiе Лычкова, изъ котораго понять окончательно ничего невозможно. Я рeшилъ вызвать Лычкова въ УРЧ для личныхъ объясненiй. Активъ сразу полeзъ на стeнку: я разваливаю трудовую дисциплину, я отрываю рабочую силу и прочее и прочее. Но за моей спиной уже стояла пресловутая "инструкцiя ГУЛАГа", въ которую я, въ мeру элементарнeйшаго правдоподобiя, могъ втиснуть рeшительно все, что мнe вздумается. На этотъ разъ Богоявленскiй посмотрeлъ на меня не безъ нeкотораго недовeрiя: "что-то врешь ты, братъ, насчетъ этой инструкцiи". Но вслухъ сказалъ только:
-- Ну, что-жъ. Разъ въ инструкцiи есть... Только вы не очень ужъ этимъ пользуйтесь.
Вызванный въ УРЧ, Лычковъ объяснилъ, что ни о какомъ нападенiи онъ, собственно говоря, рeшительно ничего не знаетъ. Дeло же заключается въ томъ, что онъ, Лычковъ, находился въ конкурирующихъ отношенiяхъ съ секретаремъ сельсовeта по вопросу о какой-то юной колхозницe. Въ этомъ соцiалистическомъ соревнованiи секретарь перваго мeста не занялъ, и Лычковъ былъ "пришитъ" къ бандитскому дeлу и поeхалъ на 10 лeтъ въ ББК: не соревнуйся съ начальствомъ.
Въ особенно подходящiй моментъ мнe какъ-то особенно ловко удалось подъeхать къ Богоявленскому, и онъ разрeшилъ мнe переслать въ Медгору десятка полтора такихъ дeлъ для дальнeйшаго направленiя на ихъ пересмотръ. Это былъ мой послeднiй успeхъ въ качествe юрисконсульта.
АКТИВЪ СХВАТИЛЪ ЗА ГОРЛО
Сeлъ я въ калошу изъ-за "дeлъ по выясненiю". Дeла же эти заключались въ слeдующемъ:
Территорiя ББК, какъ я уже объ этомъ говорилъ, тянется въ меридiональномъ направленiи приблизительно на 1200 километровъ.
По всей этой территорiи идутъ непрерывные обыски, облавы, провeрки документовъ и прочее: въ поeздахъ, на пароходахъ, на {114} дорогахъ, на мостахъ, на базарахъ, на улицахъ. Всякое лицо, при которомъ не будетъ обнаружено достаточно убeдительныхъ документовъ, считается бeжавшимъ лагерникомъ и попадаетъ въ лагерь "до выясненiя". Onus probandi возлагается, по традицiи ГПУ, на обвиняемаго: докажи, что ты не верблюдъ. Человeкъ, уже попавшiй въ лагерь, ничего толкомъ доказать, разумeется, не въ состоянiи. Тогда мeстное УРЧ черезъ управленiе ББК начинаетъ наводить справки по указаннымъ арестованнымъ адресамъ его квартиры, его службы, профсоюза и прочее.
Разумeется, что при темпахъ мрачныхъ выдвиженцевъ такiя справки могутъ тянуться не только мeсяцами, но и годами. Тeмъ временемъ незадачливаго путешественника перебросятъ куда-нибудь на Ухту, въ Вишеру, въ Дальлагъ и тогда получается вотъ что: человeкъ сидитъ безъ приговора, безъ срока, а гдe-то тамъ, на волe семья попадаетъ подъ подозрeнiе, особенно въ связи съ паспортизацiей. Мечется по всякимъ совeтскимъ кабакамъ, всякiй кабакъ норовитъ отписаться и отдeлаться -- и получается чортъ знаетъ что... Изъ той кучи дeлъ, которую я успeлъ разобрать, такихъ "выясняющихся" набралось около полусотни. Были и забавныя: какой-то питерскiй коммунистъ -- фамилiи не помню -- участвовалъ въ рабочей экскурсiи на Бeломорско-Балтiйскiй каналъ. Экскурсантовъ возятъ по каналу такъ: документы отбираются, вмeсто документовъ выдается какая-то временная бумажонка и дeлается свирeпое предупрежденiе: отъ экскурсiи не отбиваться... Мой коммунистъ, видимо, полагая, что ему, какъ партiйному, законы не писаны -- отъ экскурсiи отбился, какъ онъ писалъ: "по причинe индивидуальнаго пристрастiя къ рыбной ловлe удочкой". При этомъ небольшевицкомъ занятiи онъ свалился въ воду, а когда вылeзъ и высохъ, то оказалось -- экскурсiя ушла, а бумажка въ водe расплылась и разлeзлась до неузнаваемости. Сидeлъ онъ изъ-за своего "индивидуальнаго пристрастiя" уже восемь мeсяцевъ. Около полугода въ его дeлe лежали уже всe справки, необходимыя для его освобожденiя -- въ томъ числe справка отъ соотвeтствующей партiйной организацiи и справка отъ медгорскаго управленiя ББК съ приложенiемъ партiйнаго билета незадачливаго рыболова, а въ билетe -- и его фотографiя...
Человeкъ грeшный -- въ скорострeльномъ освобожденiи этого рыболова я отнюдь заинтересованъ не былъ: пусть посидитъ и посмотритъ. Любишь кататься, люби и дрова возить.
Но остальныя дeла какъ-то не давали покоя моей интеллигентской совeсти.
