- Стойте, ребята! - сказал Середа. - Стойте! А ты, папашка, послушай. Я тебя знаю. Ты в третьей плотницкой бригаде работал?
- Ну, работал, - как-то подозрительно ответил Акульшин.
- Новое здание Шизо строил?
- Строил.
- Заставляли?
- А что я по своей воле здесь?
- Так, какая разница? Этого паренька заставляли грабить тебя, а тебя заставляли строить тюрьму, в которой этот паренек сидеть, может, будет. Что, своей волей мы все тут сидим? Тьфу! - свирепо сплюнул Середа. - Вот, мать вашу, сукины дети. Семнадцать лет Пиголицу мужиком по затылку бьют, а Пиголицей из мужика кишки вытягивают. Так еще не хватало, чтобы вы для полного комплекта удовольствия еще друг другу в горло по своей воле вцеплялись. Ну и дубина народ, прости Господи! Заместо того, чтобы раскумекать, кто и кем вас лупит, не нашли другого разговору, как друг другу морды бить. А тебе стыдно, хозяин. Старый ты мужик, тебе уж давно пора понять.
- Давно понял, - сумрачно сказал Акульшин.
- Так чего же ты в Пиголицу вцепился?
- А ты видал, что по деревням твои Пиголицы делают?
- Видал. Так, что? Он по своей воле?
- Эх, ребята, - снова затараторил Ленчик. - Не по своей воле воробей навоз клюет. Конечно, ежели потасовочка по-хорошему, от доброго сердца, отчего же и кулаки не почесать? А всамделишно за горло цепляться никакого расчету нет.
Юра за это время что-то потихоньку втолковывал Пиголице,
- Ну и хрен с ними, - вдруг сказал тот. - Сами же, сволочи, все это устроили, а теперь мне в нос тычут. Что, я революцию подымал? Я советскую власть устраивал? А теперь, как вы устроили, так я буду жить. Что, я в Америку поеду? Хорошо этому, - Пиголица кивнул на Юру. - Он всякие там языки знает, а я куда денусь? Если вам всем про старый режим поверить, так выходит, просто с жиру бесились, революции вам только не хватало. А я за кооперативный кусок хлеба, как сукин сын, работать должен. А мне чтобы учиться, так последнее здоровье отдать нужно, - в голосе Пиголицы зазвучали нотки истерики. - Ты что меня, сволочь, за глотку берешь? - повернулся он к Акульшину. - Ты что меня за грудь давишь? Ты, сукин сын, не на пайковом хлебе рос, так ты меня, как муху, задушить можешь. Ну и души, мать твою. Души! - Пиголица судорожно стал расстегивать воротник своей рубашки, застегнутой не пуговицами, а веревочками. Нате, бейте, душите, что я дурак, что я выдвиженец, что у меня сил нету, нате, душите…
Юра дружественно обнял Пиголицу и говорил ему какие-то довольно бессмысленные слова. Середа сурово сказал Акульшину:
- А ты бы, хозяин, подумать должен: может, и сын твой где-нибудь тоже болтается. Ты вот хоть молодость видал, а они что? Что они видали? Разве, от хорошей жизни на хлебозаготовки перли? Разве, ты таким в 20 лет был? Помочь парню надо, а не за горло его хватать.
- Помочь? - презрительно огрызнулся Пиголица. - Помочь? Много вы тут мне помогли.
- Не треплись, Саша, зря. Конечно, иногда, может, очень уж круто заворачивали, а все же вот подцепил же тебя Мухин и живешь ты не в бараке, а в кабинке и учим мы тебя ремеслу, и вот Юра с тобой математикой занимается, и вот товарищ Солоневич о писателях рассказывает. Значит, хотели помочь.
- Не надо мне такой помощи, - сумрачно, но уже тише сказал Пиголица.
Акульшин вдруг схватился за шапку и направился к двери:
- Тут одна только помощь: за топор и в лес.
- Постой, папашка. Ты куда? - вскочил Ленчик, но Акульшина уже не было. - Вот, совсем послезала публика с мозгов, ах Ты., Господи, такая пурга… - Ленчик схватил свою шапку и выбежал во двор. Мы остались втроем. Пиголица в изнеможении сел на лавку.
- А ну его. Тут все равно никуда не вылезешь. Все равно пропадать. Не учись - с голоду дохнуть будешь. Учиться - все равно здоровья не хватит. Тут только одно есть. Чем на старое оглядываться, лучше уж вперед смотреть. Может быть, что-нибудь и выйдет. Вот, пятилетка.
Пиголица запнулся, о пятилетке говорить не стоило.
- Как-нибудь выберемся, - оптимистически сказал Юра.
- Да ты-то выберешься. Тебе что. Образование имеешь. Парень здоровый. Отец у тебя есть. Мне, брат, труднее.
- Так ты, Саша, не ершись, когда тебе опытные люди говорят. Не лезь в бутылку со своим коммунизмом. Изворачивайся.
Пиголица в упор уставился на Середу.
- Изворачиваться? А куда мне прикажете изворачиваться? - потом Пиголица повернулся ко мне и повторил свой вопрос. - Ну, куда?
