Короче, они уже совершенно забывали о девочке в этих играх, не стеснялись ее – проснулась она или не проснулась, они занимались своим делом, и все больше в раж входили, от ночи к ночи.
Ну, а женщина – какая она ни забитая стала и развращенная, но что-то материнское в ней еще было все-таки, как ни наслаждалась она этой любовью втроем, этими двумя мужиками, но материнское сознание все-таки ощущало, что все это – на глазах у родной дочки.
И она решила как-то с собой бороться и пошла в Институт семьи и брака к врачу-сексопатологу. И рассказала ему, что вот, мол так и так – я живу сразу с двумя мужчинами, и мне это очень нравится, я уже с одним не могу, если муж не приводит приятеля, то я уже тоже не могу заниматься сексом, но я, мол, понимаю, что это ненормально, что же мне делать?
А врач ей говорит: вам нужно постепенно от этого отвыкать, иначе у вас может быть психический сдвиг.
Ну вот, приходит эта женщина домой и говорит мужу – а они уже брак зарегистрировали с этим Игорем – приходит и говорит, что – все, я была у врача, нам нужно прекратить жить втроем и постараться научиться жить как люди.
А он говорит:
«Раз так, я от тебя ухожу».
И – ушел.
И через два дня эта женщина сходит с ума – во-первых, она его любила ужасно, во-вторых, вся ее психика уже была напряжена и разрушена.
Короче, на второй день после того, как этот Игорь от нее ушел, женщина сходит с ума, на работе с ней происходит припадок, и ее прямо с работы увозят в психбольницу имени Кащенко.
А девочку забирает к себе в семью мать ее школьной соседки по парте.
И вот живет девочка в чужой семье, в нормальной, и однажды – ребенок все-таки! – в порыве откровенности рассказывает своей приемной матери все как есть – и про мать, и про дядю Игоря с его приятелем, и про то, что ее заставляли по ночам делать с дядей Игорем. Под большим детским секретом все, как было, рассказала доброй тете, у которой жила.
А та – немедленно в школу, к учительнице, а учительница к директору, а директор, ясное дело, – в следственные органы.
Ну вот… Когда мать этой девочки вышла из больницы, она тут же пошла за дочкой к той женщине. А та не отдает девочку – говорит: вы развратница, против вас возбуждено уголовное дело.
И действительно, было следствие, был суд – этому инженеру Игорю дали десять лет за растление малолетней, а мать приговорили к условному сроку заключения и разрешили ей взять ее дочь и жить под надзором райотдела опеки. Разрешили потому, что на суде эта женщина откровенно сказала, что жить с одним мужчиной она теперь не в состоянии, это ее абсолютно не возбуждает, а жить с двумя она не будет из-за страха сойти с ума и попасть в психбольницу. Так что мужчины теперь для нее – запретный плод, и единственное, что ей остается, – дочка, которой она теперь посвятит всю жизнь, А не будет дочки – что ее удержит от разврата и от психбольницы?…
А другая история – сельская, случилась в Костромской области.
Маша Белова, 18 лет, доярка колхоза «Завет Ильича» в Костромской области, была известной деревенской шлюхой. Вся деревня Красные Горки переспала с Машкой и не один раз. Сельские мальчишки за бутылку водки приобщались у Машки к первым любовным играм, а молодым сельским парням Машка давала задаром.
И случилась на деревне свадьба. Тракторист Алексей Посохин, красивый парень, гармонист, женился. На свадьбу пригласили всю деревню, но невеста поставила жениху условие – только чтоб не было на свадьбе Машки Беловой.
«Ну как так? – сказал жених. – Вся деревня будет, а Машки не будет. Это ведь еще хуже. Она напьется где-то и притащится на свадьбу все равно, да еще буянить станет!»
Короче, уговорил он невесту не позорить Машку и пригласить ее тоже.
И вот – свадьба.
Дым коромыслом с самого утра. В полдень выпили всю водку, какая была, распечатали сельский ларек, вытащили из подвала последние три ящика «Московской» и к вечеру опорожнили последнюю бутылку. Кончилась водка, да свадьба не кончилась – гуляет народ и выпить хочет. А пить нечего. У кого что было в доме в заначке – давно принес и сам же и выпил.
И тут Машка и говорит:
«Я знаю у кого самогонка есть – у лесника Савелия. Но я к нему лесом идти одна боюсь – пусть меня жених проводит».
Невеста, конечно, ни в какую – не пущу Лешку с Машкой в лес, и все тут.
А народ свое – давай водку, пущай идет, ничего с ним Машка не сделает, мы мол, время засечем, чтоб за сорок минут обернулись. Туды и обратно – сорок минут, ничего не случится.
Короче, пошел жених с Машкой к леснику Савелию во имя всеобщего блага. А дорога – лесом. И ночь в лесу. Минут через двадцать, когда уже к дому лесника приближались, Машка говорит:
«Подожди, Леха, устала я, все ж таки целый день пили, давай передохнем».
И села в траву на полянке. А жених возле нее на пенек сел, курит.
А Машка подползла к нему и говорит:
«Давай, Леша, поиграем, побалую я тебя».
«Да ты что! – говорит жених. – С ума сошла? У меня свадьба сегодня!».
«Ну, ничего, ничего, – отвечает Машка. – Что ты из себя целку строишь? Что мы с тобой не баловались, что ли? Я тебя с пятнадцати лет балую…»
