– Занесу, отдам, – не терпящим возражений голосом сказал контр-адмирал.
Извилистыми коридорами авианосца, где можно плутать весь день, он пробрался на нулевую палубу, отвечая на приветствия палубных техников и летного состава, который вместе с техниками проверял находившиеся на нулевой палубе самолеты. На лифте поднялся в штаб управления летными операциями, находящийся на самом верху острова, палубной надстройки авианосца.
– Адмирал в штабе! – крикнул один из офицеров.
– Вольно. Посторонним покинуть помещение.
Когда приказание было исполнено – адмирал протянул шифровку Чаку Догеру, боссу по летным операциям.
– Ты что-нибудь понимаешь? Лично я – ни хрена.
Догер, пожилой, в аккуратно отутюженной форме афроамериканец, прочитал радиограмму, присвистнул.
– Нормально. Нас сменят через двадцать два дня, а у меня и так в казематах уже мышь повесилась. Надо заказывать срочную доставку, сэр, иначе остаток похода мы просто будем загорать тут на солнышке.
Волнение летного босса было вполне понятно – только через двадцать два дня «Джон Адамс» должен был сменить «Рональда Фолсома» на позиции «Янки» – со свежей командой, свежей техникой и полными артиллерийскими погребами. А на «Рональде Фолсоме» пять самолетов стояли на приколе из-за того, что были израсходованы даже запасные моторы, которые взяли в поход, в артиллерийских погребах было и в самом деле хоть шаром покати. Точнее, противокорабельные ракеты, которые должны быть в арсенале на каждом авианосце, – они-то как раз были нетронуты, равно как и ракеты типа «воздух – воздух». А вот с вооружением класса «воздух – земля» было скверно. Управляемых бомб JDAM весом в одну тысячу фунтов – самый расходный тип боеприпаса – не осталось вообще, последние израсходовали на прошлой неделе. Пятисотфунтовые подходили к концу, осталось немного на две тысячи фунтов, но их применять в городах, в опасной близости от дружественных сил, было просто опасно. И это несмотря на то, что в нарушение регламента, выходя из Гуантанамо, они взяли на борт вдвое меньше вооружения класса «воздух – воздух» и «воздух – корабль» за счет этого грузя в перебор самую ходовую номенклатуру «воздух – земля». Огромные авианосцы, гордость флотов всего мира, предназначенные для того, чтобы топить в открытом море суда противника всех типов и классов, атаковать друг друга, выродились в плавучие аэродромы, безопасные, потому что они в открытом море и их не обстреливают из миномета. Деквалифицировались и летчики: еще в начале века самолеты главного противника как минимум по разу в день пытались прощупать ПВО авианосца… сейчас же русские, североамериканские, римские корабли расходились в океане контркурсами, часто даже без облета друг друга… у каждого были свои дела, и это было намного важнее, чем играть друг у друга на нервах. Американцы вляпались в Бразилии, а русские – на Востоке, и некогда гордые альбатросы, летчики палубной авиации, тупо доставляли к цели бомбу за бомбой, ведя затянувшуюся и всем уже поднадоевшую войну.
– Значит, мы не сможем выполнить приказ?
– Никак нет, сэр. Можете вызвать Руки, но я и без этого скажу: нечем. Нужна срочная доставка… как можно более срочная. Термитных бомб я почти и не брал, нужны также на тысячу фунтов и на пятьсот.
– То-то нам эту срочную доставку сделают. Сам-то веришь? – по-простецки спросил адмирал одного из офицеров, с которым он начинал еще помощником летного босса на «Форестолле».
– Тогда никак, сэр. Нужно передать наверх – у нас нет вооружения для выполнения подобной задачи.
– Нет вооружения…
Через два часа пришла ответная радиограмма. Как и прошлый раз, срочно, секретно, но задача принципиально другая. Теперь им предписывалось использовать свои самолеты для миссии воздушного патрулирования и прикрытия к востоку от зоны удара. По-видимому, с запада должны были прикрывать палубные эскадрильи Седьмого флота САСШ.
– Все о’кей, сэр?
Контр-адмирал, последний раз садившийся за штурвал палубного истребителя-бомбардировщика восемь лет назад, показал большой палец. Активировал систему дыхания – и в легкие с шипением потекла воздушная смесь из баллона.
Один из матросов палубной команды показал вперед, и в этот же момент катапульта авианосца со свирепой силой бросила самолет «F/A 18D» вперед. Серым пятном по правую руку мелькнул остров, они разгонялись по первой, длинной дорожке. Оторвавшись от палубы, самолет на мгновение клюнул вниз, но работающие на форсаже двигатели подхватили стальную птицу и потащили вперед и вверх со свирепой силой укрощенного человеческим гением огня.
Взлетели…
Зачем контр-адмирал Брюэрти решил лететь на задание, пусть и в учебном кресле двухместного самолета-спарки, тем более что врачи категорически запретили ему полеты на реактивных самолетах? Может быть, потому что контр-адмирал не понимал, какая чертовщина происходит в его зоне ответственности – а их учили, что в твоей зоне ответственности ты отвечаешь за все.
А может, он просто соскучился по небу. Кто знает?
