Однако, как всегда предсказывали наиболее разумные консервативные министры, без легитимности монархии и репрессивной силы ее армии и полиции российские социально-экономические элиты не смогли бы выдержать стремительного натиска революционного социализма. Как уже говорилось, если бы революционные события произошли в мирное время перед 1914 годом, то существовала высокая вероятность объединенной европейской военной интервенции, возглавляемой германской армией. Как финансовые, так и геополитические ставки великих держав на Россию были слишком высоки, чтобы позволить ей отойти от капиталистической Европы и европейской расстановки сил, отказаться от своих долгов и стать рассадником всемирной революции. К тому же, если бы российские элиты не были до такой степени ослаблены войной, весьма маловероятно, что революционный социалистический режим смог бы долго удерживать власть перед лицом внутренней и внешней контрреволюции.
В 1917-1918 годах казалось, что история империи в России закончилась. Сбылись все самые страшные опасения традиционных царских государственников. Финляндия, Закавказье3 балтийские провинции и огромные западные пограничные территории, включая Украину, были потеряны. Надвигалось германское владычество в Европе. Россия была отброшена к тем границам, в которых она находилась еще при Петре I и с которых она начала свое восхождение к статусу великой державы, другими словами, почти к тем самым границам, в которых она находится сегодня. Американское вмешательство и победа союзников на Западном фронте нарушили перспективу германской гегемонии в Европе, создав при этом политический вакуум в Восточной Европе, Победоносные западные державы были слишком далеки, измучены войной и равнодушны, для того чтобы самим заполнить этот вакуум, хотя они и создали cordon sanitaire из прозападных стран-сателлитов, который должен был держать большевистскую Россию на безопасном расстоянии от европейского экономического и культурного центра. Однако за этой стеной большевикам удалось консолидировать свои силы, снова занять Украину, Белоруссию и Закавказье и воссоздать русскую империю в Северной Евразии.
Статус империи
МНОГИЕ ИЗ ВЕЛИКИХ ГОСУДАРСТВ, о которых идет речь в этой книге, были бы горды носить имя империи. Советский Союз составляет исключение. Его правители воспринимали империю и империализм в свете ленинских определений -другими словами, как последнее прибежище капиталистического мира накануне социалистической революции. Союз Советских Социалистических Республик был злейшим врагом этого мира и лидером социалистического лагеря. Называть СССР империей, ставя знак равенства между ним и, например, царской Россией, считалось расхожей пропагандистской уловкой капиталистических противников в холодной войне.
Если определять империализм в терминах ленинского анализа истории современного капитализма, то это понятие действительно не может быть применено к Советскому Союзу. Однако в свете определения, данного в этой книге, Советский Союз определенно являлся империей. Он был крупнейшей страной мира, и под его властью находилось огромное количество народов самых различных вероисповеданий, национальностей, культур и находящихся на самых различных уровнях экономического развития. В эпоху своего наибольшего могущества – между 1945 и 1991 годами – он включал в себя все территории Российской империи за исключением Финляндии и большей части Польши, но помимо этого владел рядом территорий, которые никогда не удавалось завоевать русским царям, – Западной Украиной, большей частью Восточной Пруссии (Калининградская область) и Тувой. Еще более важно то, что под его непосредственным правлением находилась большая группа стран-сателлитов в Центральной и Восточной Европе, составлявшая, так сказать, внешнюю империю. В девятнадцатом веке лишь наиболее оптимистично настроенные панславянские прожектеры могли мечтать о Российской империи такого масштаба, но царской России никогда не удалось этого достичь, и лишь немногие царские государственные деятели верили, что она когда-нибудь сделает это. В дополнение к сказанному какое-то время Советский Союз был признанным лидером масштабнейшего мирового коммунистического движения, в любой момент способным получить активную поддержку от коммунистических партий всего мира. Подобное развитие событий могла вообразить только необузданная мрачная фантазия Достоевского, но уж никак не выкладки царских государственных деятелей.
