Птица морская, ныряльщица долгая, тварь,с неба упавшая в хлябь в полоумной отваге,краток запас моих знаний и беден словарь,чтобы тоскующий крик твой возник на бумаге.Стрелка секундная круг завершает второй.Вынырни! Вытянись! Клювом голодным поляскай!Брызги летят и кусают, как бешеный ройос ошалевших, солёных, февральских.Где таких ос я увидел?.. А здесь, возле бун,штормом разбитых, где мусора всякого залежь.Бьются в истерике волны о чёрный валун,если уж очень надолго ты в них исчезаешь.Птица морская, разбойница тощая, тать,вижу, как тщетно твоё в этой хляби нырянье,беден словарь мой, чтоб крик этот словом назвать.Может, рыданье? Не знаю. Быть может, рыданье…<p>У кромки прибоя</p>В песок впитался пенный вал,лизнув по ходу детский мячик.Полтинник я уж разменял,а всё наивен, словно мальчик.Познав обиды, злость, беду,ещё пою, как будто птица.Всё, кажется, живу в бреду,всё жду, вдруг что-то прояснится.Плыву, как странник Одиссей,отважно горести встречаю,я на предательства друзейпредательством не отвечаю.Что дали мне мой путь и труд?Как горько сознавать и странно:средь великанов – лилипут,средь лилипутов – великан я…Я, в общем, средний человек,поэт, конечно, но не слишком.Уже к концу склонился век,а всё наивен, как мальчишка.Пора, пора поверить мне,что белый свет совсем не белый,как этот блеск заиндевелыйсовсем не иней на волне.<p>Эпистола</p>
О.И.
Холодрыга такая, что душу озябшую жалко,ни теплинки, поди, не осталось на тусклой земле,как боксёры часами гоняют себя на скакалках,так же крыльями чайки всё машут и машут во мгле.В море сером бегут, обезумев, отары барашков,волны грохают в мол, весь он льдом покрывается, иэтой крымской земле лейбл вполне подойдёт – «Made in Russia» —дуют ветры с Тамани, тоску поселяя в крови.Тамариски у моря стоят, как хрустальные, ибовсе в сосульках от брызг, я лизнул одну – веришь, горька,ты вчера позвонила, сказала, что любишь. Спасибо!я и раньше-то знал, что теплеет в груди от звонка.Я пишу эти строки тебе вместо писем, я помнютот сентябрь, тот перрон, как я брёл по обочине дня…Все отроги в снегу, все ущелья, и всё же легко мне,потому что ты любишь, ты всё-таки любишь меня…<p>Скаты сумрачно в гротах колышутся</p>
