Как-то раз я пришел к ним домой, под предлогом будущей дружбы с ее братом. Весь вечер я пытался связать два нормальных слова на их языке, но у меня, видимо, не особо получалось. Они улыбались и кормили меня. И да, я был прав, когда говорил, что питаются они очень хорошо.
Анна (так ее звали) вела себя очень осторожно, в отличие от меня. Она то и дело отводила взгляд, но я чувствовал, что тоже ей небезразличен. Пока Богдан, ее брат, рассказывал мне грустную историю своего пропавшего батьки, я успел разглядеть ту, от которой был без ума. Но решил, что сначала подниму на ноги деревню, а уж затем займусь собственной семьей. Я представлял даже, как попрошу руки Анны на глазах всего поселка, и она скажет мне «да». Лишь при таком раскладе я смог бы почувствовать себя настоящим победителем.
Всю оставшуюся весну мы занимались строительством, а я, по совместительству, учил их язык, который поддался удивительно легко, и уже к концу мая у меня получалось разговаривать с односельчанами. Тогда же мы отворили двери небольшой пекарни, чтобы использовать излишек зерна и продавать его. На открытие пришли все жители деревни, я произнес небольшую речь, в которой обещал людям, что это только начало».
«Знаете, этот турецкий парень зашевелил всех жителей нашего маленького села. Мы нашли лавку в городе, куда ежедневно поставляли свежий хлеб. На заработанные деньги построили несколько крепких домов, коих к осени набралось целых десять, а уже к следующему лету нам удалось полностью изменить облик поселка. Все 32 дома были воздвигнуты из белого камня, а рядом с ними, на том самом поле, где прошлой весной нас впервые собрал Селим, мы соорудили круглую площадь. Она принимала все наши песни и танцы по праздникам, которых было все больше.
Все трудились вместе, быстро и дружно. Урожай 1493 года оказался невероятно богатым. Нам пришлось купить еще десяток лошадей и пять повозок, чтобы успевать отвозить испеченный хлеб. Я нашел покупателей в Килии, где была засуха, и каждую неделю возил им по целой повозке калачей. Благодаря этому о нашем селе быстро узнали по всему княжеству, да и на востоке тоже о нас были наслышаны. Поговаривали даже, что сам хан Крыма хочет нашего хлеба для своего войска.
Мы с Селимом быстро подружились, он нам стал как родной. Поэтому никто его мнения и не спрашивал, когда начали постройку маленькой церкви. К счастью, иноверец понимающе отнесся и не стал нам мешать, а наоборот, помог в ее возведении.
Так прошло два года с его появления в наших краях. Он нас всех будто разбудил ото сна, который мешал нам стать богаче, а значит – счастливей.
На Пасху пришлось и открытие Храма Господня. Святой отец позвал людей на обед, который превратился в ужин, а затем и в поздние веселые пляски. Всем было безудержно весело, кроме меня, ведь я никак не мог найти свою сестру. А когда я узнал, что с ней пропал и Селим, так и вовсе испугался, как бы они чего не натворили».
«Она шла одна по улице, направляясь в сторону всеобщих гуляний. Ее парящая походка, нежные белые руки и огромные черные глаза окончательно затуманили мой разум. Было темно, я подошел к ней, посмотрел на ее милое личико. Анна улыбнулась, а когда я взял ее на руки, даже засмеялась. Так мы дошли до леса, где я ее усадил в траву, встал на колени перед ней и объяснился в любви, как мог. Чтобы добавить своим словам весу, я упомянул все успехи, которых здесь добился. Она слушала внимательно, но все время улыбалась и хлопала ресницами, да так, что я подумал, что девушка несерьезна. Сомнения мои ей удалось развеять, искренне поведав, что долго ждала этого, что испытывает те же чувства. А чтобы добавить и своим словам весу, она прильнула к моим губам, и мы сошлись в поцелуе. Все-таки женщины прекрасны!
Так мы сидели с ней до поздней ночи, рассказывая свои истории, смеясь и обнимаясь. Но тут, во всей этой идиллической обстановке, послышался дальний голос, который все приближался к нам. Это был Богдан, который обыскался сестры. Анна быстро поднялась с земли и заговорила быстро, почти задыхаясь. Она объяснила, что здесь нам счастья не будет, что мне, мусульманину, никто не даст права жениться на ней, люди будут смотреть искоса, а брат захочет убить их. Я, хотя и не верил в то, что Богдан может нас прикончить, с остальным был полностью согласен, а значит, мы решили убежать. «Завтра, в полночь, здесь же!» «Договорились!». Она поцеловала меня и убежала, радостно смеясь и напевая, забыв, что где-то совсем рядом ее ищет собственный брат.
А я прилег на траву и, то ли от усталости, то ли от счастья, задремал. Но все мои сновидения кружились вокруг нашего будущего счастья, словно чайки над синим, безбрежным морем моего детства».
