Мы встретились случайно, на углу.Я быстро шёл – и вдруг как свет зарницыВечернюю прорезал полумглуСквозь чёрные лучистые ресницы.На ней был креп, – прозрачный лёгкий газВесенний ветер взвеял на мгновенье,Но на лице и в ярком свете глазЯ уловил былое оживленье.И ласково кивнула мне она,Слегка лицо от ветра наклонилаИ скрылась за углом… Была весна…Она меня простила – и забыла.

1906

Либо же герой или героиня изначально были обречены на безответность:

<p>Чужая</p>Ты чужая, но любишь,Любишь только меня.Ты меня не забудешьДо последнего дня.Ты покорно и скромноШла за ним от венца.Но лицо ты склонила –Он не видел лица.Ты с ним женщиной стала,Но не девушка ль ты?Сколько в каждом движеньеПростоты, красоты!Будут снова измены…Но один только разТак застенчиво светитНежность любящих глаз.Ты и скрыть не умеешь,Что ему ты чужда…Ты меня не забудешьНикогда, никогда!

1906

Любовь и брак для писателя были несовместимы. Любовь в браке превращается в привычку и теряет сущность. Лучше краткий миг блаженства, остающийся в памяти навечно, чем долгосрочные обязательства, вызывающие недовольство.

«Любовь всегда обречена» – девиз лирики поэта. Отсюда лаконичность и сухость стиля. Невозможно страдать красноречиво.

Лишь когда Бунин пишет о весне – любимом времени года, то растворяется в стихах нежностью без намека на расставание:

<p>«Звёзды ночью весенней нежнее…»</p>Звёзды ночью весенней нежнее,Соловьи осторожней поют…Я люблю эти тёмные ночи,Эти звёзды, и клёны, и пруд.Ты, как звёзды, чиста и прекрасна…Радость жизни во всём я ловлю –В звёздном небе, в цветах, в ароматах…Но тебя я нежнее люблю.Лишь с тобою одною я счастлив,И тебя не заменит никто:Ты одна меня знаешь и любишь,И одна понимаешь – за что!

1898

Природа в любовной лирике поэта становится сторонним наблюдателем, предоставляя свободу действий героям.

Сердечные чувства опасны. Они злыми ангелами губят «смертной страстью». Лирический герой жаждет и боится обжечься.

И. А. консервативно продолжал тютчевскую традицию «золотого века». Темой отчаянной любви он близок Лермонтову, которого ставил выше Пушкина. Для Бунина любовь – взаимодействие духа и плоти. Через плоть познаётся дух. Женщина не прародительница греха, а источник земной радости. Пусть потом – небытие, но ради счастливых мгновений стоит жить.

Поэт выступал тонким психологом, не боящимся описывать интимные стороны жизни. Любовь – таинство во спасение или во грех. Возрождает или губит. Выбор за каждым. Об этом и сегодня продолжает задумывается читатель, листая страницы классика русского зарубежья.

<p>Светлана Толоконникова</p><p>«Избави Бог от звонкой чепухи…»: тема творца и творчества в поэзии С. Новикова</p>

Творчество Сергея Новикова, одного из самых талантливых крымских поэтов второй половины XX – начала XXI века, во многих аспектах развивает традиционные для русской поэзии темы и мотивы. Однако Новиков при этом счастливо избегает банальностей и вторичности в своих стихах, преломляет традицию совершенно по-своему, обогащая её новыми образами и ассоциативными рядами.

Одной из центральных тем для С. Новикова, как и для подавляющего большинства его великих и разных предшественников, является тема поэта и поэзии, творца и творчества. Отталкиваясь от классической трактовки этих понятий, Новиков создаёт свой миф о поэте и его особом месте в «профанном» мире, о его функциях, о сущности поэтического слова, о мире творца.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги