— Вы — друг Марколини? Счастливый человек. Она великая певица и очень красивая женщина. Я долго ухаживал за ней, но мне удалось только поцеловать ей руку… Вы действительно гораздо красивее меня. Как вам удается быть таким красивым и в то же время талантливым? Красивые люди, особенно мужчины, обязаны быть дураками — для равновесия.
— Дураком стать нетрудно.
— Вам это не грозит. К тому же вы немного моложе меня. Сколько вам лет?
— Двадцать.
— Двадцать? И у вас уже есть контракт на оперу в театре Ла Скала? Но куда же вам еще стремиться?
— К славе, если вы мне поможете.
— С большим удовольствием. Вы мне очень симпатичны. Эту фразу вы, вероятно, уже привыкли слышать от многих.
— От многих дам.
— Тем лучше. Но перейдем к делу. Итак, у вас контракт на сочинение комической оперы. Это больше отвечает вашему характеру, как мне сказали.
— Увы, я написал и ораторию. Но не по своей воле. И уже искупил вину.
— Послушайте, у меня почти готово либретто комической оперы в двух актах. Она называется «Пробный камень». Удачное название?
— Название становится удачным потом, после того, как опера обретет успех.
— Вы правы. Могу вкратце рассказать вам сюжет. Действие происходит недалеко от Витербо, в загородном доме графа Аздрубале, который получил солидное наследство. Этот синьор любит окружать себя множеством друзей. Он очень гостеприимен и старается сделать пребывание друзей в своем доме приятным — устраивает разные веселые празднества, придумывает развлечения. Среди гостей — красивая вдова маркиза Клариче…
— Которую будет петь Марколини.
— Да, именно Марколини. Маркиза — женщина остроумная, добрая, приятная.
— Все больше узнаю Марколини.
— Послушайте, дорогой маэстро, если хотите делать комплименты Марколини, обращайтесь непосредственно к ней. Дайте же мне рассказать либретто.
— Либретто, как и название, становится интересным уже потом, если хороша музыка.
— Мне известны превосходные либретто, которым не повезло из-за ужасной музыки, — возражает поэт, задетый за живое.
— Вы правы. Извините меня. Но нам это не угрожает, потому что вы напишете превосходное либретто, а я — превосходную музыку.
— Прекрасно. Так будет лучше и для нас обоих, и для публики. А пока я могу надеяться, что вы позволите мне закончить мой рассказ?
— Я весь внимание.
— Не очень-то, насколько я могу судить. И все же, с вашего позволения, я продолжу. Граф Аздрубале подозревает, что друзья злоупотребляют его гостеприимством, что они только притворяются друзьями, находя в этом свою выгоду. Он сомневается и в прекрасной вдове, которая намекнула ему о своих нежных чувствах и к которой он тоже неравнодушен. Неужели и она притворяется влюбленной только из-за его богатства? Тут ему приходит в голову мысль подвергнуть испытанию искренность чувств друзей и маркизы. Он переодевается турецким купцом, является в графский дом, выдает себя за кредитора графа, сообщает, что тот разорен, что у него уйма долгов и он, купец, пришел описать его имущество. С помощью подставных лиц он начинает опечатывать имущество графа и при этом, чтобы его не узнали, говорит на смешном, ломаном итальянском языке. Что произойдет дальше?
— Смутно, но догадываюсь.
— Оставьте свои догадки при себе. Дальше фальшивые друзья, поверив, будто граф разорен, и понимая, что больше не смогут пользоваться его гостеприимством, тут же покидают его дом. А красавица вдова и некоторые настоящие друзья остаются, сочувствуют горестной судьбе графа и великодушно предлагают свою помощь. Так «пробный камень» помогает графу отличить подлинное от фальшивого и узнать, кто действительно любит его. В завершение он женится на прекрасной маркизе.
Сюжет нравится Россини. И Романелли, умеющий работать очень быстро, уже через несколько дней приносит маэстро законченное либретто комической оперы. Россини знакомится с ним. Это веселая, остроумная история, полная блистательных находок, со множеством смешных и трогательных сцен.
Однако среди персонажей маэстро обнаруживает фигуру, о которой Романелли не упоминал. Это некий Макробио, глупый и самонадеянный журналист. Карикатура на него удачная, но опасная, потому что она, несомненно, вызовет возмущение всех журналистов.
— Мне кажется, не стоит вызывать огонь на себя сразу всех писак, — замечает Россини.
— Беру ответственность на себя, — заявляет Романелли.
— Хорошенькое дело! А нападать будут и на вас, и на меня?
— Боитесь?
— Нападения — нет, журналистов — тем более, а вот нападения журналистов — да. Даже если это будут символические нападки на газетной полосе. Впрочем, карикатура сделана остро и высмеивает только глупых и самонадеянных журналистов. Попробую смягчить сатиру музыкой, нужен привлекательный музыкальный образ.
И фигура Макробио остается в либретто. Россини с головой погружается в работу.
Когда он приглашает послушать какие-то отрывки Марколини, она обнимает маэстро и говорит:
— Будет большой успех!
А когда он напевает ей вокальную строчку одного квартета, возмущается:
— Грабитель!
— Как так?
— Эта мелодия украдена. Хочешь, спою? Ты взял ее из «Кира».
— Выходит, я ворую в своем хозяйстве.