Россолински полностью

поляки, литовцы, латыши, эстонцы, румыны и венгры. То, что некоторые представители этих народов сотрудничали с нацистами и были замешаны в военных преступлениях, значения не возымело: эти люди были полезны в деле «холодной войны», и определенный, хоть и не всегда точный, объем сведений, которым на их счет обладали спецслужбы, сотрудничеству не препятствовал¹⁵⁷⁹. О том, какие приоритеты были расставлены в то время при обращении с этой информацией, рассказал в 1985 г. Гарри Роситцке, бывший глава ЦРУ: «Это был интуитивный бизнес - использовать каждого ублюдка, коль скоро он является антикоммунистом... [и] рвение или желание завербовать в свои ряды коллаборанта, конечно, подразумевало, что вы были готовы не рассматривать его прошлое слишком пристально»¹⁵⁸⁰.

Украинские эмигранты быстро сориентировались в этой специфической ситуации и постарались извлечь из нее максимальную выгоду. Сотрудничество с западными спецслужбами помогло представителям ОУН избавиться от ряда проблем, возникших в ходе тех или иных судебных разбирательств, а также предоставило им дополнительные возможности в их антисоветской деятельности. После возвращения из Загреба Лебедь отправился в Рим, где он заявил, что представляет интересы Украины, поскольку он является «министром иностранных дел» УГВР - своего рода украинского правительства в изгнании. В поездке его сопровождал о. Иван Гриньох, получивший в свое время за службу в батальоне «Нахтигаль» немецкий «Железный крест». На переговорах, которые Лебедь, Гриньох и епископ Иван Бучко провели с американцами и англичанами, затрагивался вопрос о репатриации солдат дивизии СС «Галичина». Весной 1945 г. Лебедь установил в Берне контакт с Управлением стратегической Службы (ОSS), предшественником ЦРУ. Этой же организации предлагал свои услуги и Врецьона, бывший агент абвера и начальник немецко-украинской полиции во Львове. По такому же сценарию действовал в Мюнхене и Владимир Стахив, министр иностранных дел правительства Стецько¹⁵⁸¹. Примерно в это же время украинский советский писатель и поэт Николай Бажан, выступая 6 февраля 1946 г. на заседании ООН в Лондоне, потребовал передачи всех украинских коллаборантов органам советской власти¹⁵⁸².

В британской зоне оккупации в конце войны Бандера встречался с должностными лицами МІ6, которые в итоге посчитали его потенциально полезным субьектом и приняли решение предоставить ему поддержку¹⁵⁸³. В Мюнхене Бандеру, скрывающегося от советских органов безопасности, взяла под свою опеку американская контрразведка (СІС), притом что в СІС больший интерес проявляли к сотрудничеству с УГВР, которая к тому времени уже конкурировала с ЗЧОУН. Американская контрразведка пришла к выводу, что если пойти на встречу советским требованиям

в вопросах экстрадиции и допустить выдачу Бандеры, то «для украинцев это будет означать, что мы как организация не в состоянии их защитить, что у нас нет власти. В этом случае у них не останется никаких резонов с нами сотрудничать»¹⁵⁸⁴. Фрэнк Виснер, директор ОРС, прокомментировал роль США в защите бандеровцев и других украинских националистов, находившихся в американской зоне оккупации, так: «В конце прошлой войны многие члены ОУН прибыли в Западную Европу, чтобы избежать пленения наступающими Советами. Ко времени обретения новой штаб-квартиры в Мюнхене ОУН в Западной Европе была переформирована. Впервые это привлекло внимание американских властей в связи с требованиями русских о выдаче Бандеры и многих других антисоветских украинских националистов, считавшихся военными преступниками. К счастью, [советская] попытка разыскать этих антисоветских украинцев была саботирована несколькими дальновидными американцами, которым удавалось своевременно предупреждать соответствующих лиц об опасности» (из секретного меморандума для Службы иммиграции и натурализации)¹⁵⁸⁵.

В июне 1946 г. в американскую оккупационную зону была направлена специальная группа МТБ, целью которой было похищение Бандеры. Группа состояла из пяти человек, в ее распоряжении было два автомобиля. Перед началом операции состоялись переговоры между советскими и американскими официальными лицами. Генерал американской контрразведки Эдвин Сиберт пообещал руководителю берлинского оперативного сектора МВД генерал-майору Алексею Сидневу оказать содействие в задержании Бандеры в американской зоне оккупации. Но как раз под опекой Сиберта Бандера и находился с лета 1945 г., и переговоры с советской разведкой были обыкновенным «маскарадом» операции прикрытия. Используя польский псевдоним «Станислав Ситковский», Бандера спрятался в комплексе зданий организации Гелена. Оперативная группа МТБ не нашла его, посетив при этом несколько мест в различных городах, где, по данным американской контрразведки, Бандера мог скрываться¹⁵⁸⁶.