Россолински полностью

шествовавшего ему домодерного политического и культурного разделения на Восток и Запад. Новые геополитические обстоятельства, сложившиеся в XX в., еще в большей степени усугубили раздельное развитие двух украинских идентичностей. Одним из наиболее важных факторов, способствовавших росту культурных и религиозных различий между западными и восточными украинцами, были военные конфликты, происходившие между ОУН-УПА и советской властью в сороковые и в начале пятидесятых годов. За этими конфликтами последовала пропагандистская война, которую вели между собой националистические группировки украинской диаспоры и СССР. Как следствие - каждая сторона демонизировала и ни во что не ставила другую. В советском и украинско-советском дискурсе отношение к личности Степана Бандеры имело совсем иной характер, чем у галицких украинцев, в результате чего последующее культурное и политическое разделение Украины прошло по линии разграничения между двумя противоположными по характеру мифами Бандеры¹²⁶.

В Габсбургской Галичине рубежа веков предки нынешних украинцев называли себя «русинами», и так же их называли и представители других этнических групп (нем. ruthenen, пол. rusini). В Российской империи украинцев называли «малороссами». В Галичине слово «Украина» (в связи с названием определенного народа) стали употреблять приблизительно с 1900 г. Хотя это слово было в ходу и ранее, оно не было связано с обозначением народа. Примечательно, что украинское национальное движение пыталось задним числом присвоить эту идентичность средневековым и даже более древним обитателям «украинских территорий». В домодерную эпоху название «Украина» относилось к «приграничным территориям» Польско-Литовского государства и Киевской Руси. В отношении украинских территорий также были в ходу такие названия, как Ρωσία (греч.), Russia, Русь, Ruthenia и Roxolania¹²⁷.

В 1916 г. историк Станислав Смолка, сын австрийского консерватора и польского националистического политика Францишека Смолки, которому он посвятил свою книгу Die Reussische Welt, утверждал, что «географическая Украина» является «русинской территорией»¹²⁸. Бюрократия Российской империи не считала украинцев народом, а рассматривала их как этническую группу с близкой к россиянам культурной и языковой идентичностью. Эмский Указ 1876 г., действовавший вплоть до революции 1905 г., запрещал не только издание и ввоз литературы на украинском языке, но и использование на территории Российской империи названий «Украина» и «украинский». После выхода этого Указа многие украинские интеллектуалы эмигрировали в Галичину, где у них не было проблем с тем, чтобы свободно публиковаться на украинском языке¹²⁹.

Во многих культурных и политических измерениях галицкие русины отличались от «підросійських украинцев», но представители этих двух групп имели одно общее свойство: они жили в основном в сельской местности и были слабо представлены в городах и промышленных регионах. В течение XIX - первой половины XX в. население Львова на 15-20% состояло из украинцев¹³⁰. В 1864 г. 60% жителей Киева говорили на украинском языке, но к 1917 г. таковых насчитывалось только 16%¹³¹.

Процесс создания украинской нации в значительной степени осложнила группа галицких русинов, известная под именем «русофилы Галичины». Истоки этого движения прослеживаются в 1830-1840 гг., хотя ощутимое развитие оно получило только после 1848 г. Русофилы утверждали, что они являются отдельной ветвью россиян. Вместе с тем их концепция России была двусмысленной и переменчивой - в зависимости от контекста, в котором она рассматривалась: России как империи, восточного христианства или восточного славянства. Русофильское движение было создано российскими политическими деятелями и местной русинской интеллигенцией, которая была разочарована пропольской политикой империи Габсбургов, особенно теми ее решениями, которые были приняты в 1860-е. Русофилы тянулись к России, поскольку многие русские люди считали украинскую культуру крестьянской и такой, в которой отсутствуют традиции государственности. Солидаризуясь с Россией, они получали возможность освободить себя от чувства неполноценности, возникавшего при сопоставлении со своими польскими согражданами-галичанами, которые, как и русские, обладали «высокой культурой» и традицией государственности¹³².