Россолински полностью

«Траурный поезд» покинул Варшаву в 13:00. По пути в Новы-Сонч поезд останавливался на 10-30 минут в каждом из семи главных городов страны, предоставляя возможность местным делегациям и гражданам почтить память погибшего министра. В пути к поезду пришлось добавить еще один вагон, поскольку для новых венков не хватало места. В тех населенных пунктах, где поезд не останавливался, его встречали звоном церковных колоколов и осыпали цветами, а кое-где его сопровождали самолеты. В Тарнове поезд обступили толпы людей с факелами в руках, а крестьянские девушки, стоя на коленях и воздевая руки к небу, устроили возле него молебен⁴³⁰.

После трех с половиной дней коллективного траура похороны приняли, как и обещал вождь и самый почитаемый человек в государстве - маршал Пилсудский, очень церемониальную форму. Польское общество, охваченное националистическими и патриотическими страстями, не замечало идеологического характера этого процесса, превращавшего Перацкого в героя и мученика. На траурном богослужении в Новы-Сонче епископ Лисовский произнес проповедь, которая заставила членов правительства - «старых, закаленных в боях солдат», сражавшихся за независимость Польши, - прослезиться⁴³¹. По прибытии в город гроб с телом Перацкого установили на гужевую повозку и доставили на кладбище. Во время похорон Станислав Кар, заместитель маршала Сейма, как и многие ораторы до него, назвал Перацкого верным слугой Пилсудского («гения и вождя народа»), выразив надежду, что рука правосудия в конце концов настигнет убийцу⁴³².

К политизированным траурным карнавалам также присоединились газеты, радиостанции и министерство образования. Даже если не все они делали это так экстенсивно, как полуофициальный орган правительства санации Gazeta Polska, именно их усилия привели к формированию нового политического мифа об отважном Перацком, который пал за свою страну. Польское радио, например, отменило многие запланированные программы, чтобы вести трансляции с траурных церемоний в костелах Варшавы, Новы-Сонча и других городов. В эфире этой радиостанции также подробно рассказывалось о следовании «траурного поезда» в пути и транслировались программы, в эфире которых обсуждались убийство и вызванный ним резонанс⁴³³. Министр образования распорядился посвятить обсуждению гибели Перацкого отдельный урок в каждом школьном классе⁴³⁴. Всю первую полосу своего выпуска за 19 июня Gazeta Lwowska отдала под огромный некролог (ил. 91)⁴³⁵.

Коллективная идеологическая работа по созданию нового политического мифа увенчалась книгой «Бронислав Перацкий: бригадный генерал, министр внутренних дел, депутат Сейма, солдат, государственный деятель, человек», изданной в конце 1934 г. польским Институтом государственно-творческой пропаганды⁴³⁶. Целью данного издания было представить Перацкого верным слугой отечества и «вождя [Пилсудского], освободившего Польшу от порабощения»⁴³⁷. Убийство и побег убийцы, кончина Перацкого в больнице и обморок его матери при получении известия об убийстве сына, соболезнования со всего мира и траурные церемонии во всех польских городах, похороны и похоронные речи различных политиков - вся эта волнующая и горестная информация была подана в книге в духе агиографического нарратива⁴³⁸.

В общем контексте этого весьма стилизованного траура две основные украинские газеты II Речи Посполитой - Діло и Новий час - оставались довольно сдержанными, фактически дистанцируясь от коллективного конструирования мифа. Газета Діло, наряду с сообщениями о реакции на событие других газет, ограничилась публикациями сугубо информационных сообщений (об убийстве и траурных мероприятиях)⁴³⁹. Это издание также опубликовало соболезнования Української парламентарної репрезентації и сообщило о массовых арестах членов ОУН, информация о чем в каком-то смысле отвлекала внимание читателей от траура⁴⁴⁰.

Одновременно с этим газета Діло информировала своих читателей о судебных процессах над членами ОУН, которые проходили на местном уровне. В течение траурного периода и последующих месяцев состоялось три таких судебных разбирательства. Поскольку эти процессы считались политическими, освещение их в прессе носило

соответствующий характер. На судебном процессе в Тернополе четыре члена ОУН были привлечены к ответственности за убийство полицейских и принадлежность к ОУН. Статья на эту тему, опубликованная в Діло, называлась Великий політичний процес у Тернополі. За приналежніть до ОУН і вбивство постерункового⁴⁴¹. На этом процессе двое из членов ОУН были приговорены к смертной казни, один получил пожизненное заключение, а еще один был оправдан и освобожден⁴⁴².