Повесть о вожде немецкого пролетариата Эрнсте Тельмане.
История нашей жизни сурова, поэтому она требует людей, целиком отдающих себя делу... Ибо быть солдатом революции - значит хранить нерушимую верность делу, такую верность, которая доказывается жизнью и смертью, значит проявлять безусловную надежность, уверенность, мужество и энергию в борьбе в любой обстановке. Пусть пламя, обуревающее нас, пылающее в наших сердцах и озаряющее наш дух, как яркий светоч ведет нас по полям битв нашей жизни.
Верность и твердость, сила характера и уверенность в победе - вот необходимые качества, и только они позволяют нам выстоять в схватке с судьбой и выполнить наш революционный долг, возложенную на нас высокую историческую миссию и повести дело к окончательной победе подлинного социализма.
Я предан этой мысли! Жизни годы
Прошли недаром, ясен предо мной
Конечный вывод мудрости земной:
Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой![2] *
...С самого утра в тот день в Берлине шел дождь со снегом, по мокрым коридорам улиц порывами несся пронизывающий северный ветер.
Фрау Марта Клучинская волновалась: третий час, а Эрнста нет. Обед на столе, сын Гюнтер уже несколько раз выбегал на улицу - встречать. А ведь их постоялец точен, и задержать его могут только чрезвычайные обстоятельства.
«Напрасно Ганс уехал на дачу, - думала фрау Марта. - Будь он дома, сходил бы на тайную квартиру, где собираются товарищи из подпольного комитета. Может быть, они что-то знают?»
Супруги Клучинские, Ганс и Марта, были членами Коммунистической партии Германии, на их даче в Ботове была оборудована подпольная типография.
«Конечно, - думала Марта, бесцельно переставляя тарелки на столе, - у Ганса срочная работа: печатает прокламации к выборам в рейхстаг. Но как он сейчас нужен здесь! Хотя бы посоветовал...»
В это время в передней условно пропел звонок: длинно, коротко, опять длинно.
«Наконец-то!» - Фрау Клучинская поспешила к двери.
- Добрый день, Марта! Простите за опоздание. - Эрнст Тельман был в кожаной куртке, в своей неизменной фуражке (потом ее назовут «тельмановкой»...), его крупная фигура заполнила маленькую прихожую. Как всегда, от Эрнста катилась волна энергии и силы. - А я не один! - Голубые глаза Тельмана светились лукавством.
За спиной Эрнста топтался худощавый молодой человек, чем-то явно встревоженный и, показалось фрау Клучинской, даже недовольный.
- Вот снял на углу своего охранника, - весело говорил Тельман. - Совсем замерз парень, на улице дикий холодина. Да ты не хмурься, Вернер! Поешь с нами, отогрейся, за час ничего не случится.
Скоро все сидели за обеденным столом: хозяйка дома Марта Клучинская, ее пятнадцатилетний сын Понтер, Эрнст Тельман и Вернер Хирш, нетерпеливо поглядывающий то на дверь, то на стенные часы, висевшие между окнами, за которыми сыпал дождь.
- Ваш рыбный суп, Марта, объедение, - сказал Тельман и повернулся к молодому человеку. - Ты со мной согласен, Вернер?
- Я пойду, пора, - откликнулся Вернер Хирш.
- Уже несу второе. - Фрау Клучинская заторопилась на кухню.
- Какие дела в школе? - спросил Тельман у Гюнтера.
Мальчик просиял, на щеках выступил румянец.
- Столько событий, дядя Эрнст! - затараторил он. - На уроки религии по-прежнему не хожу, единственный в классе! И еще новость: вчера была порядочная драка с ребятами из гитлерюгенда! Мы им дали!
- Я смотрю, и у тебя синяк под глазом, - рассмеялся Эрнст Тельман.
- Ерунда! Пройдет! - спешил все рассказать Понтер. - А книгу, что вы мне дали, я прочитал.
- Понравилась? - перебил Тельман.
- Ой, что и говорить! - Гюнтер буквально захлебывался словами. - Павел Корчагин - необыкновенный человек!
Появилась Марта с большой сковородкой.
- На второе - картофель, - сказала она. - Мясо опять подорожало.
- Жареный картофель - мое любимое блюдо, - заявил Эрнст. - И вообще, картошка - главная еда пролетариата. - Он помедлил. - На сегодяшний день. Ничего! Наступят лучшие времена.
- Когда? - вздохнула фрау Клучинская. Эрнст Тельман нахмурился. Потом ударил ладонью по столу.
- Наступят! Но за эти, наши, времена, предстоит побороться. -- Эрнст склонился над своей тарелкой, ел в молчании. Потом внимательно посмотрел на фрау Клучинскую. - А пока... Похоже, Марта, обедаю у вас предпоследний раз. Послезавтра меня уже не будет в Берлине.
- Вы уезжаете? - ахнул Гюнтер.
- Уезжаю, сынок.
- Куда? - Мальчик замер на своем стуле.
- А это, Гюнтер, военная тайна, - улыбнулся Эрнст Тельман.
В разговоре за столом наступила пауза.
- Еще будет молочный кисель, - сказала фрау Марта.
Часы между окнами показывали 15 часов 30 минут. В это время на улице резко затормозила машина, коротко прозвучали команды, загремели тяжелые шаги. Топот ног под дверью, пронзительный звонок.
- Открывайте немедленно! Полиция! - потребовал грубый, властный голос. - Сопротивление бессмысленно! Дом окружен!