- Господин Негропонт, позвольте внести предложение?.. Правительство располагает лучшими агентами по поиску скрытых объектов, да и специальным военным оборудованием…
Негропонт стукнул по столу мощным кулаком.
- Хочешь, чтобы я позвонил президенту Лимбо и попросил об одолжении? Сообщить ему, что я в дерьме? Нам всем тогда крышка! Он давно ищет предлог прикрыть «БЭ», а я поднесу его на блюдечке! Да если он узнает хотя бы о черной девчонке, пусть она и пропала…
- Если бы меня ознакомили с конкретной, э… пользой от этого ребенка…
Негропонт сощурил глаза под черными сросшимися бровями, отчего его лицо сделалось необычайно злым.
- Хорошо, я расскажу. Но тебе не понравится. Кроме того, что она вымирающая особь с афроамериканской генетической наследственностью, девочка обладает редким даром. Страдает аутизмом, однако наделена выдающимися умственными способностями. Стоит показать ей изделие…
Фляйшванд перебил, решив показать свою догадливость:
- И она может определить, будет ли оно продаваться?
Начальник рассмеялся, но это был презрительный смех.
- О предсказании ли речь? Нет. Скорее о вынуждении, причине и следствии. Она
- Боже мой… - пробормотал начальник службы безопасности.
- Раз твое любопытство удовлетворено, выметайся отсюда. Я должен подумать.
Фляйшванд вышел. Негропонт подошел к картине на западной стене кабинета.
Точнее сказать, к портрету президента Лимбо, который обязали вешать в каждом доме и на каждом рабочем месте. С лавровым венком на потешной лысой башке, с двойным подбородком - ну чистый Цезарь.
Негропонт украсил президента смачным плевком и отодвинул, обнажив скрытое хранилище.
- Открывайся, - велел он сейфу.
- А волшебное слово? - отозвался тот.
- Открывайся на хер!
Сейф, казалось, обиделся.
- Нет, это не то слово. Вам следует говорить «пожалуйста».
- Открывайся на хер, или я возьму ядерно-атомную паяльную лампу!
- Хорошо-хорошо.
Негропонт достал из сейфа коробочку для колец. Внутри, на подушечке, оказалась пилюля, сияющая всеми цветами радуги.
Подойдя к столу, он включил аппарат внутренней связи.
- Алло, транспортный отдел? Подготовьте мой запасной вертолет. Нет, полечу не я, а моя дочь Филиппа Кей. Так что подготовьте пилота. И не какого-нибудь чертова ветерана Плазмодиумной войны. Один тут обрыгал меня, когда мы пролетали над нефтяной пленкой. Пришлось взять управление на себя.
Негропонт отключил систему и проглотил радужную пилюлю.
- Ой, - робко произнес пульт. - Ой, ой, ой…
Линда Мария Ронштадт Дик, весом в сто тридцать один фунт, села на кушетку и начала быстро переключать каналы. Коробка конфет и бутылка водки, наполовину опустошенные, составляли ее единственную компанию.
- Ой, - не умолкал пульт, пока Линда нервно щелкала по пятистам каналам. - Ой, ой, ой…
С каждым нажатием пульт должен был называть номер канала. Но на прошлой неделе он сломался. Теперь устройство издавало только лишь звук искусственной боли. (Какой-то безумный программист, от скуки или потехи ради, вставил это междометие в транзисторные кишки. Зачем?)
Превосходно, думала пьяная Линда, механизм испытывает боль, когда люди онемели. Может, он впитывает глубоко утаенные чувства и страдает за нас. Нам с Филом надо попробовать общаться через пульты. Что бы он на это сказал?
Поднимаясь с потертой, заляпанной клетчатой кушетки, бесформенное тело в домашнем платье едва не опрокинуло дорогой музыкальный центр - гордость и радость Фила, его единственную роскошь.
Ладно, может, мне и далеко до Эллы-мать-ее-Фицджералд или даже Розмари Клуни, признала Линда. Но я б уж точно спела не хуже «Боч-а-Ми». Игра стоила свеч. Надо было прислушаться к внутреннему голосу, выпустить его наружу. Фил и весь мир обрели бы мой дар.
Упершись в стеклянную крышку проигрывателя, Линда массировала виски большим и указательным пальцами. Комната плыла перед глазами, неизбежный портрет президента Лимбо улыбался как третьесортный Макиавелли.
Боже мой, я уже даже не в состоянии мыслить. Забыла, что такое быть трезвой и в ясном уме. Вот что со мной сделали двенадцать лет замужества. Как я могла поверить, что сделаю конфетку из такого дерьма? Не пойму, что я, на хрен, нашла в нем. Загадка, ей-богу. Словно вышла не по любви, а по принуждению. (А найдется ли человек, способный меня полюбить?) Будто расплачиваюсь за старые грехи. Сижу в плену вавилонском.
Линда подняла пульт стереоустановки и начала нажимать все кнопки подряд. Однако пульт не был говорящим и не удостоил ее откровениями о душевном состоянии Фила.
Включилось радио и заголосило еще громче телевизора. Как назло, вещал ненавистный президент Лимбо - главный шут нации.
