Васильев. Про него ходили разные слухи. Поговаривали, что в каждой роте и даже каждом взводе у него были стукачи, которые информировали его обо все происходящем в подразделениях. Несмотря на то, что звание у особиста было всего капитанское (которое многие сравнивали с майорским, считая, что КГБ имеет более веское значение), Васильева боялся даже начальник штаба. Однажды Егерин пытался прорваться в строевую часть, где писари, чуть "принявшие на грудь", благоразумно решили майора не впускать, затихнув в надежде, что пронесет. Тогда
Егерин, вспомнив молодость, поднял тренированное, упругое тело на руках, упершись в стены и, сильно ударив ногами в металлическую, стальную дверь, вышиб ее вместе с косяком.
– Нифига себе, – присвистнул старший писарь строевой части, которая считалась секретным местом.
– Будете знать, как от меня запираться, – гордо ответил начштаба.
– Почему не отвечали?
– Почему они не отвечали, мы потом разберемся, – раздался у него за спиной тихий голос особиста. – Майор, зайди ко мне, поговорим за жизнь.
Васильев принципиально не носил красные мотострелковые погоны, предпочитая им черные, гармонирующие со знаками танков в петлицах, всячески подчеркивая свою принадлежность к дивизии, а не полку.
Светлые волосы начальника особого отдела свисали разве что не до плеч, чем вызывали не только непонимание, но и откровенную зависть определенной категории военнослужащих.
– Как дела, бойцы? – радостно приветствовал Васильев сидящих солдат.
Робкие голоса были ему ответом.
– Чего такие грустные? Давайте повеселимся. Скучно ведь. У кого-нибудь взрывпакет найдется?
– Откуда, – тут же ответил я. – Мы их, товарищ капитан, только во время прохода получаем. Все под роспись со стопроцентным использованием.
– Ну, с тобой все понятно,- грустно сказал капитан. – А может быть, у кого-нибудь найдется?
К последней фразе особиста к нам подошел совсем молодой младший сержант Андрейченко. Звание ему еще присвоено не было, но лычки он уже носил.
– Здасьте, товарищ капитан, – веселый Андрейченко чему-то радовался. – Может чем помочь? – он не обращал внимания на меня и
Сашку, показывающих ему за спиной капитана кулаки. – Взрывпакет можешь найти? Штуку одну показать хочу.
– У меня нет, но у Самсона… – наивно улыбаясь, обрадовался молодой.
– Так зови его скорее, родимый!! Зови.
Андрейченко, готовый услужить патлатому капитану, убежал и через две минуты вернулся грустный в сопровождении Самсонова, который уже успел втолковать ему все, что сейчас предстоит.
– Привет, Самсонов, – капитан протянул ему руку.
– Здравия желаю, товарищ капитан.
– Дай взрывпакетик.
– Нету у меня. Ошибся…
– Не ври. Не обыскивать же мне тебя. Давай, давай. Покажу солдатам кое-что.
Нехотя Самсон полез в карман и достал взрывпакет.
– Случайно остался, я его сдать хотел, да все уехали, – начал оправдываться сержант.
– Потом врать будешь, – понизил голос капитан. – Остальные доставай.
– Больше нету. Честное слово,- со взглядом ягненка заверил сержант.
Особист сделал шаг к Самсону и в несколько движений обыскал его.
– Действительно нет. Ну, смотрите. Дай-ка сюда каску, – приказал особист одному Шалимову.
С этими словами, Васильев подошел к торчащему из земли куску трубы. Бросил туда зажженный взрывпакет и накрыл сверху каской.
Каска довольно быстро взлетела метров на десять вверх и упала на землю метрах в пяти от места запуска.
На полет каски и, видя, что капитан "свой в доску", прибежало еще человек двадцать.
– Маловато будет, – заключил капитан. – Вот если бы два взрывпакета.
Взрывпакеты нашлись. Капитан улыбался.
– А ты мне говоришь: нету. А ты говоришь, по записи, – смотрел он мне прямо в глаза.
– Так за всеми же не уследишь, товарищ капитан.
– Потом поговорим, Ханин. Всем внимание!
Капитан повторил эксперимент с каской, предварительно бросив два зажженных взрывпакеты в трубу. Каска улетела высоко в небо и стала совсем невидимой точкой в небе. Через несколько долей секунд она начала опускаться, и солдаты разбежались в разные стороны, как от бомбы.
– Здорово, классно, круто, – были возгласы кругом.- Товарищ капитан, давайте еще.
– Хорошего понемножку, – отрезал Васильев. – Самсонов,
Андрейченко, за мной.
Мы еще пообсуждали ситуацию с каской, сержантами и сообразительным особистом, после чего разошлись по точкам. На месте осталось только мое отделение.
– Шутник особист, – подвел итог Сашка.
– Не то слово. У меня, кстати, еще несколько взрывпакетов осталось.
– Может, еще раз каску запустим?
– Лучше кружку. Она лететь выше будет.
Мы нашли кружку, подошли к трубе, я поджег два взрывпакеты, как это делал Васильев, и кинул их внутрь.
– Ложись! – пошутил Сашка и закрыл выход трубы армейской кружкой.
Кружка улетела на такую высоту, что перестала быть видимой.
Казалось, что она уже никогда не вернется.
– Здорово запулили, – восхитился Тарасюк.
– Интересно куда она улетит? В Америку? – захохотал Сашка.
– В Москву, – ответил я, наблюдая за быстро едущим УАЗиком по направлению к трибуне, уже возведенной на месте будущего объяснения карт и местности тем, для кого предназначалась вся показуха.
