В правый верхний. Понятно? Теперь ты. Снизу-вверх… Куда надо целиться?
Солдат тыкнул пальцем в правый верхний угол макетика танка.
– Молодец, – похвалил его ротный. – А ты мне говоришь, что невозможно научить. Стараться надо. Вот солдат старается, а ты?
Не отвечая, я повернулся к солдату, взявшись рукой за макетик, который был уже в верхней правой части стенда.
– Тарманжанов, а покажи мне, родной, куда ты будешь целиться сейчас? – и я потащил танк в обратном направлении в нижний левый угол.
Таджик протянул руку и ткнул в правый верхний угол "танка".
– Ты куда показал? – возмутился старлей, перехватывая у меня макетик и возвращая его в верхнюю часть стенда. – А ну еще раз покажи!
И он потащил макет по диагонали. Солдат снова пихнул палец в место, куда ему указал командир первый раз.
– Ну, что, товарищ старший лейтенант? Первый рефлекс зафиксирован
– со вторым намного хуже. Каким должен быть учитель, чтобы этот урюк научился разбираться где правый, а где левый угол?
– У тебя через час стрельбы взвода. Если этот солдат знать не будет куда стрелять – ты будешь наказан лично. Усек? – решил проблему ротный.
– Так точно, товарищ старший лейтенант! Когда солдат по-русски не понимает, то… – понимая, что перебрал, поднял я руку к пилотке.
– Продолжайте заниматься. Чтобы все всё знали. И разбей их на пары. Один спрашивает – другой не знает, но отвечает.
Разбив солдат на группы для стрельбы и построив взвод в две шеренги, я проводил инструктаж, стоя с задней части вышки наблюдателей. Между стоящими соснами виднелся крайний бруствер, по которому двигалась боевая машина пехоты. Вид на остальную технику нам закрывала вышка наблюдения. В стеклянной будке двухэтажки сидели ротный, замполит и оператор. Слева от будки наблюдали в перископ два солдата, а справа, на высоте в один лестничный пролет, стоял, куря и наблюдая за стрельбами, сержант-механик. Хорошо слышимая стрельба и урчание двигателей тяжелых боевых машин, доносившиеся с поля, подтверждали, что обучение наводчиков-операторов идет полным ходом.
Время от времени выстрелы затихали, и слышался только тихий рокот замерших БМП.
– Товарищи курсанты, – распинался я спокойным, монотонным голосом. – Самое главное во время проведения учебных стрельб, это правила безопасности. Башня машины должна быть все время повернута в сторону мишеней. Направление стрельбы ни в коем случае не должно выходить на знаки ограничения. Когда вы останавливаетесь на окончании рубежа, вы сначала опускаете заслонку выстрела, проверяете, что пушка пуста. Можете даже туда заглянуть. Разряжаете пулемет и проверяете, что там не осталось патрона. Пальцем проверяете. После чего отвечаете на вопрос ведущего стрельбы, что оружие разряжено. Если не закончили – не отвечаете. Понятно? Когда
БМП разворачивается, то ваши деревянные башки должны быть прикованы к триплексу, чтобы видеть, что поле от вас уплывает. Значит, башню сразу разворачиваете так, чтобы орудие и пулемет смотрели только в сторону "поля". Понятно? Иначе, если вы случайно не разрядили орудие или патрон по глупости остался в стволе пулемета, может быть непроизвольный выстрел в сторону ваших товарищей или, не дай Бог, командиров, – протянул я руку в сторону здания.
В этот самый миг тишину, которую нарушал только рокот идущих за корпусом вышки машин, раздался одинокий выстрел. Пуля была трассирующая, и ее зеленый свет хорошо наблюдался в момент полета.
Пуля прошла сантиметров на тридцать выше головы мирно курившего на площадке сержанта-механика.
– Вот, товарищи курсанты. Это наглядный пример того, что происходит при вашем попустительстве и раздолбайстве, – таким же спокойным, занудным голосом закончил я свой монолог.
Сержант-механик, продолжая держать между средним и указательным пальцами дрожащей руки недокуренную сигарету, спускался с лестницы медленными, небольшими шагами.
– Да пошли нах твои духи!! Мне до дембеля месяц остался!! Где ты таких чурок набрал??
– Каких дали, таких и имеем.
– Вот лучше имей их как следует. Ну, вас все на… – И сержант, бросив в песок окурок, покачивая головой, побрел по дорожке в сторону боксов.
– Ханин, давай следующих, – скомандовал ротный. – И стой с той стороны вышки с остальными группами, чтобы ты видел, что твои солдаты творят.
– Товарищ старший лейтенант, а что я с остальными делать буду?
– Пусть стоят и учат матчасть!
Я обошел с двумя группами вышку. Одна из групп побежала к боевым машинам, быстро рассаживаясь в люки и закрывая их за собой. В этот момент мне хотелось надеть шлемофон и слушать, как солдаты выполняют то, чему я их учил. Но такой возможности, стоя на улице, у меня не было, и я мог только наблюдать за тем, как машины тронулись, рванули вперед и побежали по накатанным брустверам. Пока из машин шла стрельбы и вырывались пламени огня, мы смотрели на стрельбище, но когда БМП остановились на другой стороне поля, я отвернулся и, показывая оставшейся группе на стенд, решил повторить, куда надо целиться, надеясь, что хотя бы эти смогут попасть. Много времени на это не ушло. Буквально через минуту на крышу вышки выскочил ротный:
