– А… ну да, ну да… Пойдемте дальше, товарищи.
Дальше генералу ходить не следовало. Над нашей ротой находилась рота курсантов-механиков, которая за час до приезда генерала вернулась с ночных учений и утренней чистки машин. Грязь просто капала с будущих механиков и порядок, который ночью наводил дежурный наряд, был уничтожен в считанные минуты. На появление генерала никто не среагировал, так как наряд носился по распоряжению старшины, и, спускаясь вниз, генерал попросил:
– Давайте еще раз зайдем в эту роту. Вольно, Ли, вольно. Не кричи. Ох, как хорошо. Прям глаз радуется, – заулыбался проверяющий.
– От сердца отлегло.
"Вот, что надо для счастья человека, – подумал я в полудреме. -
Чтобы пол был хорошо мастикой натерт и табуретки ровненько стояли" и, повернувшись на другой бок, тут же уснул.
Рота вернулась после обеда.
– Товарищ сержант, товарищ сержант, ко мне мама приехаль, – рядовой Алиев просто ел меня глазами.
– И чем я тебе могу помочь?
– Мама приехаль, на КППэ ждет.
– Отпустить?
– Да.
– Ладно. Алиев. Тебе двадцать минут увидеть мать и вернуться с грамотным докладом, – сделал я ударение на предпоследнем слове. -
Беги, сынок.
Через двадцать пять минут Алиев стоял напротив меня.
– Товарищ сержант, рядовой Алиев прибыл с КПП.
– Я не вижу грамотного доклада, – снова повторил я ударение на предпоследнем слове.
– Товарищ гвардии старший сержант, курсант Алиев прибыл с КПП со свидания с мамой.
– Алиев, я не ВИЖУ грамотного доклада. Он правильный, но не
ГРАМОТНЫЙ.
– Аааа, – понял курсант. – Можно еще раз сбегать к мама?
– Беги. Одна нога там, другая… давно тут.
В этот раз Алиев вернулся с пакетом. Пакет был тяжелым и действительно, грамотным. В пакете оказались две бутылки
"Портвейна", несколько банок консервов, колбаса и копченая курица.
– Молодец, положи к Бугаеву в каптерку. Сейчас с ротным договорюсь об увольнительной.
Через десять минут Алиев на зависть остальным солдатам ушел гулять по городу в середине трудовой недели.
Солдаты учили уставы, рассевшись на табуретках, писали письма или переписывали никому не нужные тексты политзанятий, а я с сержантами роты сидел и смотрел, как Самсонов махает штангой.
– Ну, Самсон, ты гигант. Надо тебе конкурс с Михалычем учинить.
– И приз бутылка.
– Где мы тебе бутылку найдем?
– У Бугая две стоит, – кинул я идею.
– Откуда?
– К Алиеву родаки прикатили, так он пакетик принес. О, богатым будет. Алиев, – окликнул я входящего солдата. – А чего ты так рано?
У тебя же еще два часа?
– Мне к ротному, – пытаясь проскользнуть мимо нас, торопился азербайджанец, пряча что-то за спиной.
– Стоять. Солдат, чего несешь?
– Это не мое, это ротного, – начал мямлить Алиев, пряча большой портфель.
– Солдат! Стоять! Ко мне!!
– Я…
– Команду "Ко мне!" не различаем? Пять шагов назад. Рядовой Алиев!
– Я!
– Ко мне!
– Есть! Товариш гвардии старший…
– Портфель дай сюда
В портфеле оказалось три балыка, две палки колбасы, дыня, бутылка шампанского, две бутылки коньяка и четыре бутылки вина.
– Нифига себе, – присвистнул Денискин.
– Экспроприация экспроприаторов, – начал я вытаскивать из портфеля.
– Это ротному… – сделал робкую попытку Алиев.
– Ему одному много будет. Еще плохо станет. Не дай Бог заворот кишок с непривычки. А мы заботимся об отце-командире. Держи свой портфель, там ему хватит. Нас больше, но поделили честно. Как Бог учил – по-братски.
Портфель полегчал на две бутылки вина, бутылку коньяка, балык и палку колбасы. Дыню и бутылку шампанского мы решили не трогать.
Ротный спал в сушилке, охраняемый дневальным. Алиев что-то шепнул на ушко дневальному, и тот отодвинулся. Через несколько минут Алиев выскочил без портфеля, но с бумажкой в руке.
– Алиев, что тебе ротный выдал?
– Увольнительная на ночь. Завтра приду.
– Иди, иди. Завтра выход "в поле". Не опоздай, – посоветовал я солдату и повернулся к Самсонову. – Мужик, ты меня сегодня меняешь в наряде?
– Ага.
– Если душара опоздает – идет к тебе в наряд в дополнение.
– Ага. Пить когда будем?
– Ночью и… ты же знаешь, что я не пью.
– Ну, хоть поешь…
Дежурным по полку заступил старший лейтенант Гранов. Гранов выглядел устрашающе. Высокий, широкоплечий качок был обладателем черного пояса по каратэ. Эту тайну мне поведала однажды его жена – фельдшер Галина.
– Ты ведь знаешь, как мальчишки любят перед девчонками форсить, – рассказывала сержант сверхсрочной службы. – Я думала, что он как все. А потом фотографии увидела. А он там в полете на два метра высоты. Много фотографий. С соревнований. Настоящий черный пояс. Но я его не за это люблю.
Гранов собрал всех старых и новых дежурных в штабе полка.
– Дежурным передать наряд как положено, с проверкой количества противогазов, автоматов и прочего снаряжения. Новый дежурный должен приходить сюда каждый час и отчитываться.
– Зачем, товарищ старший лейтенант?
– А чтобы не спали ночью. Рожу заспанную увижу – тут же в рыло получит. Понятно? И еще: на "тумбочку" поставьте грамотного солдата.
Если услышу опять "Тумбочка. Дневальный. Трубка слушает", то дежурный по роте будет у меня в дежурке отжиматься до утра. Свободны.
